Чтение онлайн

Парень расхохотался и протянул ей два самых увесистых куска.

Всего через несколько минут от бедного зайца остались только тщательно обглоданные кости. Рин предложил не мешкать и двигаться в обратный путь. До ночи они к своим добраться не успеют, но чем скорее пересекут границу, тем лучше. Только вот кто ждёт их на том берегу? Не жених и не командир… Может, только Кейра, а может, и вовсе никто.

До самого позднего вечера им так никто и не встретился. Даже странно — то ли велессов мало, то ли лесов у них слишком много… Но сейчас это им только на руку. Рину надо срочно выспаться, а то он уж и сам на себя не похож, совсем измучался, бедный. Но ведь не признается в этом, даже вожжи подержать не даёт…

На ночь свернули с дороги на уютную поляну. Рин занялся лошадьми, а Лита отвоевала право развести костёр. Не такое уж это хитрое дело. Поужинали двумя чёрствыми пирогами, которые случайно нашли в мешке с ворованным добром. Спать легли рядом на телеге, укрылись разбойничьим 'наследством' — одеялом и двумя кафтанами. Если днём солнце ещё вовсю греет, то ночи уже осенние, холодные. Как бы Рин сам не заболел, он ведь тоже студёной воды вдоволь нахлебался…

Лите не спалось. Она ворочалась с боку на бок и пыталась понять, что ей делать дальше со своей непутёвой жизнью. Которая только чудом не оборвалась в плену у разбойников, которую ценой своей защитил Яр, а потом спас его оруженосец. Кому-то он теперь пойдёт служить?..

— Что ты всё ёрзаешь?

— Ой, прости… Больше не буду.

— Да ладно, я сам заснуть не могу. О чём думаешь?

— О тебе.

— Хм. И что именно?

— А то, что я завтра с тобой к наместнику пойду. И прослежу, чтобы ты на себя зря не наговаривал. Ты у Яра на самом хорошем счету был, нельзя тебя судить и со службы выгонять. Я правду скажу — что он из-за меня погиб. Стало быть, и вина моя. Тебе лучше меня известно, как князь его ценил, сколько он для него и для всей нашей страны сделал. И ещё больше бы сделал, кабы не я. Это от него кругом польза была, от меня же — вред один. Было бы лучше, если бы…

— Уверена? — зло зашипел Рин. Даже привстал, и Лите на миг показалось, что он еле сдерживается от желания отвесить ей хорошую плюху. И пусть бы… Заслужила. — Не говори того, о чём не знаешь! Умереть за князя — наш долг, каждый воин, если нужно, пойдёт на это без раздумий. Но умереть за любимую женщину… это как мечта. Как наивысшее счастье — когда ты понимаешь, что пошёл на это не по чьему-то приказу, а только лишь по велению сердца. Когда всё становится неважным, кроме одного — её жизни. Потому что только так правильно, потому что любимая должна жить. Во чтоб это ни стало. Пусть она потом полюбит кого-то ещё и будет с ним счастлива, пусть даже никогда больше не вспомнит о тебе, забудет твоё имя — всё это неважно. В ворота царства стихий ты войдёшь с улыбкой, точно зная, что сделал для неё всё, что мог. Я очень завидую Яру…

Для Литы эта страстная речь явилась полной неожиданностью. Неужели и её жених так думал?

— Я всё равно схожу с тобой. Просто убедиться, что никто тебя ни в чём не обвинит…

— А я в этом нуждаюсь? — с прежней злостью перебил Рин. — Это моя жизнь, и я не хочу, чтобы ты в неё лезла! Сам разберусь. Довезу тебя до города, и всё…

— Сам? Хорошо! — Лита почувствовала, что вот — вот расплачется. — Наконец-то ты перестал притворяться. Я ведь знаю, что ты считаешь меня Яровым проклятьем, что я приносила вам одни несчастья, ты считаешь, что я виновата в его смерти, хоть вслух говоришь обратное! И ты прав, Рин, тысячу раз прав!! Я только одного не могу понять: зачем ты сам не оставишь меня в покое?! Приказы Яра больше над тобой не властны! Ты мог бы спокойно остаться в городе, а не нестись за мной в Велессию. Не преследовать разбойников, не рисковать снова жизнью… Зачем это тебе?? Зачем ты вытащил меня из реки?? Зачем?!

Не выдержала, всхлипнула и поскорей уткнулась лицом в одеяло. Нельзя сейчас реветь, выставляя напоказ свою глупую обиду. Какая разница, что на самом деле Рин про неё думает? Ведь всё равно помогает. Настоящий мужчина, верный своему слову. А она… просто злыдня неблагодарная. Заладила, что с ним пойдёт, хотя могла бы потом и одна сходить и всё узнать. После таких потрясений ему, бедному, и так тяжело, а ещё она со своими слезами и обвинениями…

— Ппрости… Давай спать.

Рин молча лёг на своё место. Девушка понадеялась, что он почти сразу уснул, и вздрогнула, услышав его голос. На этот раз спокойный. И усталый — очень.

— Ты хочешь знать, зачем? Хорошо, я скажу тебе. Молчал и хотел молчать до конца, а теперь думаю — невелика разница. Завтра мы всё равно последний день видимся. Не знаю, что ты будешь делать дальше, да ты и сама поди не знаешь. А я в Ясеневый вернусь. Если не на службу, так хоть родителей навещу, они там неподалёку живут. Давно я их не видел… И сестёр с братьями…

— Много их у тебя? — с невольной завистью спросила Лита.

— Четверо, и все младшие. И все тоже хотят в княжескую сотню, даже девчонки.

— Конечно, ты же для них во всём пример, настоящий герой. Тобой вся семья гордится!

— Да уж… такой герой, что самому противно, — невесело хмыкнул Рин. — Лит, ты тоже меня прости. И за то, что голос на тебя повысил, и за то, за что сам себя не прощу… И ещё прости… за то, что люблю тебя.

Она не ослышалась?

— Вот и ответ на твой вопрос 'зачем'. Знаю, ты никогда не думала обо мне, не замечала — как и все, когда рядом был Яр. За три года я привык не обращать на это внимания. Не так уж это и трудно… А потом я встретил тебя — свою единственную. Невозможно красивую девушку в свадебном платье… Я помню этот вечер, словно он был вчера. Не только Яр тогда пропал, я тоже. И наконец-то понял, о чём говорили мне родители. Что у всех в нашей семье есть одна особенность — чувствовать любимого человека. Чувствовать и находить — везде. Понимаешь теперь? Это не Яр тебя находил, а я. Вернее, сначала, наоборот, уводил как можно дальше, хотя мне было физически больно быть от тебя на расстоянии. Ты сказала, что боишься Яра, не хочешь быть с ним, и я старался уговорить его вернуться в столицу. А потом увидел тот сон, почувствовал, что тебе угрожает смертельная опасность — и так испугался, что он мне поверил и повернул назад. Так что смерть твоего отца на моей совести. В Соколиный Яр сам приехал, после того, как сначала мы в другом городе искали. Вернее, он искал… А потом услышал про тот праздник, про обычай последнего танца — и загорелся испытать судьбу. А сам тебя не узнал, всё за другой девушкой бегал, казалось ему, что это ты. Тогда я решил, что сам тебя на последний танец приглашу.

— Почему же не пригласил? — глухо спросила Лита.

— Не успел. Меня как раз та девица поймала, Яр-то уже к ней вплотную подобрался. Вот она и вцепилась в первого встречного. И он, должно быть, тоже самое сделал…

— А какая у тебя маска была?

— Ни за что не вспомнишь, — хмыкнул он. — Самая незаметная — воздуха. Мне сказали, её почти никогда не берут. Мало того, что слишком простая, неказистая, так ещё примета есть — кто её наденет, тот и сам словно бы пропадёт. Эта стихия и вправду из всех самая незаметная. Кто на такую польстится?

— Но ведь без воздуха и жизни самой нет…

— Неважно. Главное, что ты меня действительно не видела, хотя я всё время рядом был.

— Взгляд… чувствовала.

— Извини. Не смотреть на тебя я просто не мог. Да что толку? Пока я от девицы своей последней отделался, у вас с Яром уже всё сладилось. Понял я, что ты к нему окончательно отношение переменила, а раз так — то уже назавтра его женой станешь, Яр больше ждать не будет. Потому и напился до беспамятства, чтоб хоть предлог был на свадьбу не идти… И вот что из этого вышло. Можно до хрипоты спорить, чья тут вина, можно просто сказать — так судьба распорядилась… Но мне от этого всё равно не легче. Я хотел бы, чтобы Яр был жив, чтобы ты была с ним счастлива. Но это уже невозможно…