Чтение онлайн

Вдобавок к этому, отправившись в очередной раз в казино Ахмерова, Рабинович снова проигрывается в пух и прах. И тогда у него в голове возникает комбинация, которая позволит решить все его проблемы.

Он звонит в прокуратуру и закладывает Ахмерова – сообщает адрес подпольного казино, в котором сам только что проигрался. После этого начинает готовить убийство Бурового. Возможно, у него изначально была мысль представить дело так, чтобы все подумали, будто Бурового убрал Ахмеров. Но неожиданно сам Ахмеров помог ему.

Наверняка Рабинович знал об истории с собакой. Ведь он почти ежедневно бывал в «Космосе», а это вотчина Дохлого. Рабинович был в ресторане своим человеком, и если даже бармен знал о том, что Дохлый давал Зую некое поручение, то тем более мог знать об этом Рабинович.

Сопоставив в уме все события, он сразу понял, что если наймет для исполнения заказа Зуя, легко добьется того, что не только милиция, но даже «свои» будут думать, будто убийство Бурового – это заказ Ахмерова. А когда узнают про бриллианты, только лишний раз в этом убедятся.

«Бедный Ахмеров! – думала я. – Он в этом деле просто козел отпущения какой-то. Получается, что Рабинович подставил его дважды: один раз, когда выдал его милиции, а второй – с этими бриллиантами. Ведь сам он не признается, что камни попали к Ахмерову не от Бурового, а от него, а если это скажет Ахмеров, ему никто не поверит. Все подумают, что он присвоил бриллианты, а Бурового убрал».

Между тем время шло. Был уже четвертый час утра и на дворе светало. Я решила изменить диспозицию и отыскала себе потаенное местечко поближе к наиболее плотному скоплению машин, среди которых я без труда узнала и джип Рабиновича. Оказалось, что я сориентировалась вовремя. Не успела я надежно укрыться среди кустов, как открылась какая-то неприметная дверь, очень похожая на дверь черного хода в антикварный магазин Бурового, и из нее стали выходить солидные дяденьки.

Они расходились по своим машинам, и хотя на их лицах заметно было некоторое утомление от бессонной ночи, это утомление вовсе не было похоже на усталость от любовных утех.

– Еще бы немножко... ну вот чуть-чуть, и упал бы на шестерку, – говорил один весьма разочарованный господин, который, по всей видимости, сегодня проигрался.

– И чего ты так привязался к этой шестерке. Ставит и ставит на нее. Ну, видишь – не выходит, ну, поставь на другую.

– Сам не знаю... Что-то как замкнуло в голове: поставь да поставь на шестерку. Ведь за весь вечер ни разу не выпадала, так в конце просто по теории вероятности должна была выпасть...

Почти сразу же вслед за неудачником, рассуждавшим о теории вероятности, появился довольный Рабинович. Кажется, сегодня он был в барышах. Рядом с ним шел верзила, в котором я сразу узнала Марка – одного из племянников, присутствовавших при нашем первом разговоре на конспиративной квартире.

– Что, дядя Миша, сегодня удачнее получилось, чем в прошлый раз?

– Я же говорил, что отыграюсь, – самодовольно улыбаясь, говорил Рабинович.

Жаль, что я не могла записать этот разговор, чтобы доказать хотя бы Ольге, что Рабинович пропадает вовсе не у девочек, но, по большому счету, в этом не было никакого смысла. Подтвердить, что Рабинович – игрок, мог и Ахмеров, вопрос был в том, что нам делать дальше.

Довести дело до суда нечего и надеяться – Рабинович пришьет и меня, и Ольгу гораздо раньше. Нужно было искать какой-то другой выход из ситуации.

Но сначала я должна была получить подтверждение еще одной своей догадки.

Дождавшись, когда все гости разошлись, я вышла из укрытия и отправилась к своей машине. Было, вообще-то, очень рано, но если я не спала всю ночь, пусть и Ольга Сергеевна побеспокоится и встанет сегодня немного пораньше. Я взяла мобильник и набрала ее номер, который предусмотрительно записала в прошлый раз, чтобы иметь возможность связываться с ней напрямую, а не через Рабиновича.

– Алло, Ольга Сергеевна? Этот Татьяна. Извините за ранний звонок, но дело не терпит отлагательств. Я бы хотела уточнить – те бриллианты, о которых вы говорили... те, которые ваш муж должен был передать Ахмерову...

– Да, я поняла.

– Так вот, вы не знаете, где они хранились?

– Разумеется, знаю. В сейфе, в потайной комнате ювелирного магазина.

– Это там, где устраивалось новое казино?

– Да.

– А ключи от сейфа, у кого они были?

– У мужа и у Рабиновича.

– То есть они оба имели доступ к бриллиантам?

– Нет. Камни лежали в отдельном ящике, ключ от них был только у мужа. Теперь этот ключ находится у меня.

– То есть открыть этот ящик могли только вы или ваш муж? Правильно я поняла?

– Ну... в общем, да... Но если вы хотите знать, мог ли Рабинович добраться до камней, – я думаю, что мог. Вообще, поскольку дядя Миша заведовал у нас финансами, он имел довольно свободный доступ к наличности. И насколько я знаю, муж никогда особенно не прятал ключ от ящика с бриллиантами. Так что при желании дядя Миша мог сделать дубликат. Впрочем, не вижу смысла.

– Почему?

– Камни были пересчитаны, и количество их было известно и мне, и мужу, поэтому, если бы пропал хотя бы один, это сразу стало бы известно и, как вы понимаете, вызвало бы ответные действия.

– А если не секрет, сколько всего было камней?

– Пятьдесят.

– А сейчас сколько?

– Сейчас тридцать восемь.

Двенадцать бриллиантов за оборудование для казино. Хм, не знаю, что и думать. Много это или мало? Впрочем, цена, как известно, зависит от качества камня, так что делать сейчас какие-то предположения – все равно что гадать на кофейной гуще. Надо поговорить с Ахмеровым. Ведь он видел эти камни и наверняка знает им цену.

Я попрощалась с Ольгой, еще раз извинившись за ранний звонок, и поехала домой. До встречи с Ахмеровым нужно было немного поспать и прийти в форму после сегодняшней бессонной ночи.

– А ты, собственно, кто такая?

Таким дружелюбным вопросом встретил меня господин Ахмеров, известный в определенных кругах как Грек.

Киря выполнил свое обещание и после допроса разрешил мне поговорить с Ахмеровым, но он дал только полчаса времени, и по враждебной реакции собеседника я поняла, что все эти полчаса мне придется налаживать отношения и создавать атмосферу взаимного доверия. А на сам разговор времени уже не останется.