Чтение онлайн

Дома я приколола брошь на платье. Ну-у, все девчонки упадут! И красуля Юлечка, и Наташа с ямочками...

В зеркале я увидела своё весёлое лицо. Увидела и... тут же поразилась. Смеюсь, довольна, а бабушка Марья... Совсем забыла о ней. Разве так можно? Не права ли мама, может, и верно, что сердца у меня нет?..

НОМЕР «51»

За продуктами для дедушки я в магазин сбегала, а про нас с мамой забыла. Только когда подогрела суп и села к столу, сообразила, что хлеб-то и нам понадобится. Собралась, взяла сумку. Спустилась на лифте вниз. В почтовом ящике, кажется, лежала газета. Сквозь дырочки было видно. И я почему-то сразу вспомнила о Серёже. Номер своего телефона тогда ему сказала. Но не позвонил. Ни разу. Может, пожалел, что на шоколадку потратился? Да ещё кино... Что же там в ящике, за круглыми дырочками? Белое. А вдруг — конверт? Я снова погнала лифт наверх. Сняла с гвоздика ключ от ящика. И через минуту уже открывала зелёную дверку с нарисованным номером нашей квартиры: «51».

Напрасно так спешила, кроме привычной цветной газеты — ничего. Даже потрясла её. Пусто. Реклама, реклама. В рамочках, разными шрифтами, даже на самом верху примостилось синенькое объявление: «Кондиционеры... Тёплые полы... Вентиляция...». Как раз на этом месте — на прежних, старых газетах — стоял написанный от руки тот же номер «51». Я знала: это на почте писали, чтобы не запутаться, когда рассовывали газеты по ящикам.

«А ведь и на той газете, — вдруг подумала я, — что затолкала за батарею в Юркином подъезде, должен быть номер нашей квартиры. Я же из тумбочки брала газеты. Вот балда-то!.. Интересно, куда Юрка девал её?..»

Рекламную газету я положила в пакет с ручками и вышла во двор. На лавочке у соседнего подъезда старушки всё обсуждали печальное происшествие. Я посмотрела на окно во втором этаже, где жила бабушка Марья, потом на высоченный зелёный тополь. Как Юрка не побоялся забраться на него?..

Юрка. Что за человек? О бабушке так волновался. А спички, деньги?.. Дедушка Леонтий сказал: «мальчонка». И бегает Юрка быстро, как заяц. Увёртливый. С Гришкой подружился. Что у них общего? Гришка в восьмой перешел, Юрка — в пятый. А Грила тёмный ребус. Не Грила, а настоящий горилла. Не то что батарею в подъезде, он и дом сломает... Может, правильно дедушка догадался, что Юрка-дурачок в карты проигрался? Грила и заставляет его вредить, даже в собственном подъезде.

Эта мысль показалась столь убедительной, что я уже не сомневалась: злодеи они оба — Грила и Юрка. Вот так история! Разволновавшись, я не заметила, что из магазина в эту минуту вышел спортивный, подтянутый Серёжа со своим рыжеватым, вьющимся чубом.

— Какая встреча! — неожиданно услышала я. — Телепатия! Анют, могу побожиться: секунду назад думал о тебе.

Серёжа словно светился от радости. Даже крокодил с раскрытой пастью, что грозил с его белой майки острыми клыками, не мог меня обмануть: Серёжа очень рад встрече.

— Здравствуй, — сказала я. — Ты из магазина?

— Хлеба купил. Почти горячий.

— О, здорово! Тоже люблю горячий. — Конечно, и я не могла скрыть своей радости. — Обождёшь меня?

— Что за вопрос! Хоть до вечера! Вот здесь, у киоска буду. Прессу пока посмотрю.

Долго ждать Серёжу не заставила. Расплатилась, опустила в сумку тёплую буханку и — скорее к киоску. Увидев в его руках газету с заголовком «Коммерсантъ», уважительно спросила:

— Политикой интересуешься?

— Куда же без неё. Рынок, инвестиции, цены. Весь мир трясёт от нестабильности. — Говоря это, он стал похож на отца. — А ты читаешь прессу?

— Надо. Куда же без неё! — ответила ему в тон и раскрыла сумку. — Рекламная. Раньше и другие выписывали. Мама когда-то сама давала заметки в молодёжную газету. Вот какая она у меня — писательница.

— А ты не пробовала? По её-то стопам. Язык у тебя подвешен. Инициативная. С фантазией. Кто бы ещё придумал то грандиозное представление с канатоходцем! Могла бы, кстати, об этом и написать. Наверняка напечатали бы.

— Во-первых, я не умею. Не пробовала. Во-вторых, чего же сама буду писать? На это корреспонденты есть, репортёры там, операторы. В-третьих, придумала не я, а Дмитрий Звонарёв. Вот у него, действительно, фантазия! Водопад! В-четвёртых...

— У тебя сколько их: в-пятых, шестых?..

— В-четвёртых — было последнее. — Я вытянула руку, покрутила в запястье. — Нравится браслетка?

— У-у-у-у... — длинно протянул Серёжа. — Любая индианка позавидует. Произведение искусства!

— В семь рядков, пятьсот пятнадцать бисеринок. Видишь, по цвету подобраны.

— Презент на день рождения?

— Презент? — повторила я красивое слово. — Нет, сама себе подарила. Да такого в магазине и не увидишь. Средний рядок — красненький. Рубиновый.

— Как тот пион, — сказал Серёжа. — Ещё жив? Не выбросила?

— Что ты! Берегу! В расплавленный воск собираюсь окунуть. Чтобы на века.

— С тобой не соскучишься, — засмеялся Серёжа. — А я сейчас иду и думаю: обязательно позвоню. Твой номер на память выучил.

— Так долго учил? — не удержалась я от лёгкой иронии.

— На дачу ездили. А вчера в специализированный магазин ходил «Фототовары». Цветную плёнку купил. Обращаемую. Для слайдов. Она редко теперь бывает. Понимаешь, что это?

Я пожала плечами.

— Позитивное изображение получается. Не на карточку то есть, что в ателье делают, а на большой экран. Через проектор. Как в кино. Помнишь, смотрели?

— Такое не забудешь, стрельбы и трупов было полно.

— Зачем стрельба и трупы? Я же тебя стану фотографировать. Где-нибудь в парке, в красивом месте. Сядешь с цветами в руках, будешь улыбаться.

— Серёж, — печально сказала я, — ты слышал, что в нашем доме умерла бабушка Марья?

— Слышал. Там дверь пришлось вскрывать. С милицией и свидетелями, как положено.

— Она от голода умерла.

— Ну, не только от голода. Ей было очень много лет... Но всё равно, ужасно... Мы что, посидим? Или к дому пойдём?

— Где же тут сидеть?.. Пойдём домой.

— А я, правда, вот прямо сейчас собирался позвонить тебе. Можно бы в парк сходить. Там замечательные места есть. Пруд. Четыре белых лебедя плавают. Ивы на берегу. Для съёмки лучшего места не найти. Но сегодня... — Серёжа приподнял руку с часами. — Пожалуй, поздно. Вот завтра с утра... Ты не занята утром?