Не просто плотник
Шрифт:
… первым проповедникам приходилось иметь дело не только с дружелюбными очевидцами: были и другие, настроенные отнюдь не доброжелательно, и обстоятельства жизни и смерти Иисуса были им прекрасно известны. Ученики просто не могли себе позволить быть неточными (не говоря уже о сознательном искажении фактов): их бы тут же разоблачили люди, только того и ждавшие. Напротив, сила первых проповедей заключалась как раз в той уверенности, с какой апостолы опирались на информированность слушателей: они говорили не только «мы были свидетелями», но и «как вы сами знаете» (Деян. 2:22). Ведь если бы они вдруг стали отклоняться от истины в каких-нибудь фактических сведениях, то возможное присутствие рядом враждебно настроенных свидетелей всегда служило бы уточнению фактов.
Лоренс Мак-Гинли (Сент Питер Колледж) так говорит о роли враждебно настроенных свидетелей при разборе письменных свидетельств:
Прежде всего: когда традиционное повествование полностью сформировалось, были ещё живы очевидцы этих событий. Среди таких свидетелей были и отъявленные противники этого нового религиозного движения. И тем не менее, традиция утверждает, что рассказы о всех известных свершениях и открыто проповеданном учении происходили в то же самое время, когда любые ложные утверждения могли быть (и были бы) опровергнуты.
Исследователь Нового Завета Роберт Грант (Чикагский университет) приходит к следующему заключению:
В период, когда были написаны синоптические евангелия (или, по крайней мере, можно предположить, что они были написаны именно тогда), ещё были живы очевидцы, и их свидетельства нельзя было полностью сбросить со счетов… Это означает, что евангелия нужно рассматривать как документы о жизни, смерти и воскресении Иисуса, в основе своей заслуживающие доверия.
Уилл Дюрант, по образованию историк-исследователь, посвятил жизнь анализу документов античности. Он написал:
Несмотря на предвзятость и теологические предубеждения евангелистов, они записывают много и таких событий, о которых просто «приукрашиватели» умолчали бы: стремление апостолов занять высокое положение в Царстве; их бегство после ареста Иисуса; отречение Петра; отказ Иисуса творить чудеса в Галилее; предположения слушателей, что он безумен; его-поначалу неуверенность в своей миссии; признание, что он не знает будущего; моменты горьких сожалений; его отчаянный крик на кресте. Читая описания таких эпизодов, никто не усомнится, что за ними стоит реальная личность. И чудом куда более невероятным, чем все чудеса, описанные в Евангелиях, было бы, если бы несколько простых людей при жизни одного поколения сумели выдумать столь яркую и притягательную фигуру, столь возвышенную этику и столь вдохновляющее зрелище человеческого братства. После двух веков так называемой «критики сверху» у нас осталось достаточно отчётливое представление о жизни, характере и учении Христа, которые составляют самую притягательную страницу в истории Западного человека.
Третий критерий историчности — это проверка внешних показаний. Вопрос заключается в следующем: подтверждают или отрицают другие исторические материалы сведения, содержащиеся в исследуемых документах. То есть: какие другие источники, помимо анализируемого документа, содержат свидетельства, подтверждающие его точность, достоверность и подлинность?
Готтшальк утверждает, что «совпадение или соответствие с другими историческими и научными фактами часто является решающим фактором в проверке показаний одного или нескольких свидетелей».
Два друга апостола Иоанна подтверждают сведения, содержащиеся в рассказе Иоанна. Историк Евсевий цитирует сочинения Папия, епископа Иерапольского (130 г. н. э.):
Старейшина (апостол Иоанн) также говаривал:
Марк, бывши переводчиком Петра, записывал в точности всё, что он (Пётр) говорил: и слова, и дела Христа; однако, не по порядку. Ибо он сам ни слушателем, ни спутником Господа не был. Но впоследствии, как я уже сказал, он сопровождал Петра, который употреблял учения Христа сообразно с необходимостью, а не так, будто он составлял описание речей Господа. И потому Марк не совершил ошибки, так записывая его слова, как они были сказаны, — ибо он за тем только следил, чтобы не упустить ничего из слышанного и ни одной ошибки не допустить.
Ириней, епископ Лионский (180 г. н. э.; Ириней был учеником Поликарпа, епископа Смирнского, восемьдесят шесть лет своей жизни бывшего христианином, в юности — учеником апостола Иоанна) писал:
Матфей распространял своё Евангелие среди иудеев (т. е. евреев) на их родном языке; в это же время Пётр и Павел проповедовали Евангелие в Риме и основали там церковь. После того, как они ушли от нас (т. е. после их смерти — по укоренившей-ся традиции, во время гонений Нерона в 64 г.), Марк, ученик и пере-водчик Петра, собственноручно передал нам в письменном виде основное содержание проповедей Петра. Лука, спутник Павла, записал в книге евангелие, как его проповедовал его учитель. А после Иоанн, сам ученик Господа, который также возлежал у груди его (см. Ин. 13:25 и 21:20), сам написал своё евангелие, когда жил в Эфесе и в Азии.
Часто очень веские внешние показания нам даёт археология. Она вносит свой вклад в критическое исследование Библии: конечно, не в области богодухновенности или откровения, но подтверждая точность описания тех или иных событий. Археолог Джозеф Фри пишет:
Археология подтвердила многочисленные эпизоды, прежде отвергавшиеся критиками как антиисторические или противоречившие известным фактам.
Мы уже видели, как археология заставила сэра Уильяма Рамси поменять своё исходно негативное отношение к исторической ценности писаний Луки, и как она привела его к заключению, что книга Деяний весьма точно описывает географию, древнюю историю и общественную ситуацию в Малой Азии.
Ф. Ф. Брюс отмечает:
Мы можем с полным правом сказать, что археология подтвердила Новый Завет. Все те места из Евангелия от Луки, которые прежде считались неверными, теперь, благодаря косвенным (внешним) доказательствам, признаны достоверными.
А. Н. Шервин-Уайт, историк античного периода, пишет:
Доказательств исторической точности книги Деяний у нас предостаточно.
Далее он добавляет:
Любая попытка оспаривать её историческую достоверность даже в мелочах в наше время-явная нелепость. Историки, занимающиеся Древним Римом, давно уже воспринимают её как не вызывающий сомнений источник.
Я сам немало времени потратил на то, чтобы доказать неисторичность и сомнительность Нового Завета, и, в конце концов, пришёл к выводу, что он заслуживает полного доверия в качестве исторического документа. Если кто-либо утверждает, что Библия-не достоверна именно в этом смысле, то он должен одновременно отвергнуть чуть ли не всю античную литературу.
Слишком часто люди применяют одни критерии к обычной, «светской», литературе, и совсем другие — к Библии. Так нельзя. Нужно пользоваться одинаковой системой оценок при исследовании литературы, какой бы она не была: светской или религиозной. И тогда — я уверен — мы сможем сказать, что Библия — это достоверное и подлинное историческое свидетельство об Иисусе.