Чтение онлайн

Вторым «я как все» был лейтенант: из молодых, да ранний. За свою короткую лейтенантскую жизнь — меньше года — он ухитрился потерять партбилет (выговор), кортик (НСС) и проломить череп хозяину квартиры, где снимал комнату, за то, что тот рылся в его чемодане уже после пропажи кортика (суд офицерской чести). На почве переживаний лейтенант сильно располнел и стал первым «живым центнером» в экипаже. В купе «живой центнер» сидел безынициативным тихоней и на все вопросы отвечал скромно: «Я — как все».

КГДУ был безнадежно болен смесью прибалтийского превосходства с еврейским мессианством, и потому с презрением заявлял, что он тоже «как все». Как не все, или не как все оставался только один КИП-овец — с ума можно сойти! В первый же вечер, когда поезд набрал скорость, он вытащил две бутылки водки, достаточно обширную закуску и попытался сплотить коллектив. «Как все» приняли приглашение, но двух бутылок для сплочения явно не хватало, а больше никто не выкатил. Так что выпили, закусили и — спать, как порядочные. Весь следующий день ехали, читали и молчали. Вечером КИП-овец не выдержал и предложил вздрогнуть — молчание. Тогда персонально каждому — три «я как все». Да. Достал последние две бутылки.

— Мужики, еды у меня нет, вчера съели.

Еды больше не оказалось ни у кого.

— Надо у соседей попросить, — посоветовал КГДУ с верхней полки.

— Логично. Кто пойдет?

Дружное молчание.

— Лейтенант пойдет, что здесь думать? — наконец-то заявил минер.

— Не, мужики, я пас. Я понимаю, что я самый молодой, что с меня причитается, но вы же знаете мою биографию, а я еще толком никого не знаю… Я потом отработаю, — взмолился лейтенант.

— Минер, давай!

— Нет. Я просить не умею. Меня сразу пошлют. Я тоже пас.

Опять пришлось все расхлебывать самому инициатору.

Третий день тоже читали и молчали (как раз в этот день произошел «монголо-советский инцидент»). Вечером КГДУ проявил инициативу и предложил сходить поужинать в вагон-ресторан. Ну, пошли. У минера со штурманенком денег не оказалось, попросили занять. Но жизнь есть жизнь. Пришлось еще раз доказывать способность к самоорганизации. Составили общий бюджет, распорядок дня, расписали дежурство по купе.

Жить стало легче. Завтрак просыпали, обедали в вагоне-ресторане, ужинали в купе. Дежурному по купе вменялось в обязанности добывать. То есть, выскакивать при остановках поезда и закупать еду и спиртное для ужина — в некогда богатой и зажиточной Сибири задача не из легких. И вот настал черед минеру быть добытчиком и кормильцем.

А надо сказать, что минер — это не должность, а призвание. Минер — это профессиональный убийца, киллер. Он не должен быть умным, он должен быть решительным и непоколебимым. Наш минер обладал этими бесценными качествами сполна. Выскочил на каком-то сибирском полустанке вечером в одних комнатных тапочках и тут же вернулся.

— Что, за ботинками? Смотри, поезд скоро тронется, — язвительно бросил сверху управленец-прибалт.

— Нет, зачем. Я уже все взял, — парировал минер.

— ????? — все удивленно уставились на кормильца.

— Вот бражка, — и минер с достоинством водрузил на столик видавшую виды авоську. В ней действительно брякали шесть пивных бутылок с некоей мутной жидкостью.

— Покажи, — протянул руку управленец. Он долго вчитывался в этикетку. — И это все?

— Все, на больше не хватило.

— Не знаю, как все, а я к этой гадости и не притронусь, — обиженно заявил гордый прибалт.

— А ты? — решительно спросил минер лейтенанта.

— Я как все, — обреченно произнес лейтенант.

— Ну, не хотите — как хотите. Это не самопал, а государственная. Вон этикетка есть, и пробка закатана.

— Ты читать умеешь? Смотри — кооператив «Зима».

— ???? …я же хотел, как лучше… да и темно уже было…

— Скажи уж, что лень было из тапочек в ботинки влезать. Протянул дотемна.

— Так… и что с ней делать?

— Делай что хочешь. Я тебе все сказал, — и на другой бок к стенке.

— Поставь пока, завтра разберемся. Утро вечера мудренее, — посоветовал КИП-овец.

Встали поздно. Стоял теплый весенний месяц март, но здесь, в сибирской глубинке, все это ощущалось только в полдень. Ночью в вагоне топили, а минер умудрился поставить бутылки с бражкой именно на батарею. Хорошо еще, что топили периодически, и лишь это спасло от неминуемого взрыва. Но критическая масса была уже достигнута, мутный алкоголь мощно давил на стенки сосуда согласно закону Паскаля — во все стороны. Это быстро сообразил заступающий на дежурство КИП-овец.

— Народ, подъем! Забьем «козлика» перед обедом, я домино принес.

— Давай. Как играть будем?

— Механики против «люксов».

— А на что?

— На бражку. Кто «козел», тот и пьет.

— Может, наоборот?

— Можно и наоборот.

— Я еще вчера сказал, что эту гадость пить не буду.

— Тогда не проигрывай!

— Или не выигрывай?

— Ладно. Поехали?

— Поехали.

Вагон опять затопили. Успеть бы! Сосчитали «рыбу».

— Ну, минер, давай. — КИП-овец бережно протянул бутылку и складной ножик с открывашкой (пробка была закатана на совесть). От вздрагивания из мутной глубины бутылки на поверхность побежали упругие струйки пузырьков. Даже минер заподозрил неладное.

— Мужики, она, кажется, того… и в стакан не нальешь!

— Минер! Кто же бражку пьет стаканами! Бражку давно пьют «с горла», даже лондонские аристократы. Только ты не мямли — открыл и сразу в рот… Понял?

— Понял, — минер проникся решительностью и твердостью, как перед магическим словом «Пли!». «Живой центнер» вжался в угол, прибалт-управленец взмыл на верхнюю полку. КИП-овец хладнокровно сидел напротив и подавал команды.

— То-овсь…

— Есть товсь!

— Пли!!!

Минер с ловкостью театральной буфетчицы сковырнул пробку и с обреченностью человека, у которого «горят трубы», решительно сунул бутылку в рот. Все происходило очень-очень быстро, и борьба длилась с полсекунды. За это время выражение лица минера сменилось несколько раз: смелость и решительность уступили место недоумению, растерянности, а затем и панике; глаза полезли из орбит.

— Да брось ты ее, — не выдержал слабонервный чистоплюй-прибалт.

— Ха-х! — минер ошалело вырвал бутылку изо рта. Она была пуста! И тут из минера, как из знаменитого огнетушителя-пеногона «Эклер» полезла пена, изо всех щелей и отверстий,

она извергалась, шипя; минера раздирал кашель и вакуумировала икота. Остальные бешено хохотали до слез, до остановки дыхания.

— Ой, не могу!!!

— Минер!.. я… умру со смеху… вперед тебя! Не… переживай!..

Немного успокоились, отдышались.