Не погаси огонь...
Шрифт:
– Пусть собирает! Да поздно спохватился, – махнул рукой Серго. – Товарищи в России идут с нами, вокруг него лишь эмигрантские осколки. А в разбитом зеркале, как его ни склеивай, правильного отражения не увидишь. И я теперь в Париже буду по-другому с ними разговаривать!
– Ну-ну… – На этот раз в голосе Пятницы прозвучали насмешливо-добрые нотки. Но тут же он снова насупился. – Ты в Париже о конкретных делах и конкретных людях старайся говорить поменьше. Чужих ушей там предостаточно. И не только на общедоступных собраниях.
– Ты о чем? – спросил Орджоникидзе.
– До сих пор не выходит у меня из головы провал Алексея.
– Ни сам хотел тебя спросить: что ты думаешь об этом? Сразу после того, как его сцапали, пошли массовые аресты. Ходят разговоры, что у Алексея обнаружили много адресов.
– Слышал. Как раз вот этого и не могу понять, – угрюмо отозвался транспортер. – Алексея отправляли я и Матвей. Матвей зашифровывал ему адреса… Не думаю, что Алексей дал в охранке показания. А сами они ключ к шифру разгадать не могли.
– Кому еще был известен ключ?
– Только Алексею, Матвею и мне. В том-то и загадка…
– Ты хочешь сказать?..
– Окончательно ничего сказать не могу. Но пока все не выяснится, я должен вывести Матвея из игры… Тебе не показался странным его вопрос о том, где намечено провести конференцию?
– Он интересовался ради дела.
– Но в нашем деле вопросы задают только новички. Мне нужно еще кое-что проверить… Есть одна зацепка… – Он помолчал. Потом мягко улыбнулся. – Ладно, поезжай – и ни пуха тебе, ни пера!
– К черту, к черту! тоже улыбнулся Серго.
Когда Пятница вернулся с вокзала, Матвей уже ушел. Нина хлопотала на кухне.
– Завтра утром мы уезжаем, – сказал хозяин дома Антону.
– Куда?
– Думала рыба: «Сказала бы, да воды полон рот…» Ваша обязанность – сопровождать меня. Остальное – моя забота.
«Как тогда в Тифлисе», – подумал Антон. Он вспомнил, как обиделся, получив подобное задание от Красина летом 1907 года: «Поедешь в Тифлис, будешь каждый день выходить на Эриванскую площадь и наблюдать за происходящим: вот и все». И в памятное утро 13 июня он оказался свидетелем нападения Камо на транспорт казначейства. Сторонний наблюдатель… А потом оттак же просто сопровождал из России в Париж пожилого мужчину, курившего трубку с чубуком в виде головы Мефистофеля… Что важное вез с собой тот человек, назвавшийся Лидиным? Антон так и не узнал. Только потом пришла в голову мысль: не те ли «пятисотки», которые добыл для партии Камо?.. А с чем и зачем поедет неизвестно куда Пятница?.. Да, в их революционной работе нет малых и великих дел. И каждое дело нужно выполнять в полную меру своих сил…
…На первом же заседании сессии Государственной Думы соц.-дем. фракция внесет запрос по поводу незакономерных действий Министра Юстиции, как генерал-прокурора, последствием которых явилась возможность для «Дмитрия Богрова и Николая Кулябко» совершить убийство Председателя Совета Министров статс-секретаря П. А. Столыпина.
В запросе этом фракция будет исходить из тех соображений, что убийство П. А. Столыпина не является единоличным актом Богрова, а совершено им совместно с остальными чинами охраны, ибо Дмитрий Богров, по сведениям социал-демократов, не социал-революционер и никакого отношения к партийным социалистам не имел, а был исключительно охранником и его преступление, по мнению социал-демократов, в равной мере является преступлением и Николая Кулябко.
Резолютивная часть обращаемого к Министру Юстиции запроса социал-демократов будет изложена, приблизительно, в следующей формуле: «Почему Министр Юстиции, в качестве генерал-прокурора, не принял никаких мер для возбуждения преследования против тех лиц, по вине которых практиковалась система провокации».
В запросе статс-секретарь Столыпин рассматривается как главный покровитель провокационной системы, павший лишь невольной жертвой этой системы по выражению «посеешь ветер, пожнешь бурю»…
Доношу Вашему Превосходительству, что сведений от агентуры Района и Начальника Тифлисского Охранного Отделения об избрании делегата от Кавказа на общепартийную конференцию не поступало; по агентурным же сведениям Начальника Бакинского Охранного Отделения делегат от бакинской организации еще не избран, но в Баку приезжал из Петербурга некий «Серго» (имя и фамилия не известны) для побуждения к скорейшему выбору делегата. Что же касается выбора делегата Закавказского областного комитета РСДРП в организационный комитет по созыву конференции, то об этом, как донес Ротмистр Мартынов, к нему сведений также не поступало…
27-го октября. Четверг
В 8 1/2 отправился со спутниками в лесничество, вылез из мотора и полез вверх к красному камню «Кызыл-кал», куда пришел в полтора часа. Наверху дуло страшно и был почти мороз. Спустился другой тропой в дом лесничего и позавтракал у него на балконе. Вернулся отличным летним днем домой – в 3 часа. Сбегал к морю посмотреть на прибой. К чаю приехали Ксения и Микки. В 6 1/2 был у меня Кирилл. В 7 1/2 поехал с Ниловым на «Штандарт», где пообедал в кают-компании и поиграл в домино. После закуски вернулся домой в 2 1/2 часа.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Начальник Московского охранного отделения приказал «обеспечить» кожевенника Ивана Присягина и рабочего-серебряника Николая Мамонтова неотступной филерской проследкой. Заварзин мог арестовать обоих в любой момент: революционеры развернули бурную деятельность. Что ни вечер, они собирали рабочих, вели разговоры о предстоящей конференции. Но полковник выжидал. Он надеялся, что в сферу наблюдения попадет и более крупная фигура.
Одновременно с филерами действовали осведомители. Особые указания получили чиновники кабинета по перлюстрации при почтамте. И вот наконец ими было перехвачено адресованное Присягину и подписанное именем «Захар» письмо. Ничем не примечательное, без химии, однако же с уведомлением о скорой встрече.
«Захар» – не тот ли это уполномоченный Ленина, приметы которого перечислялись в недавнем циркуляре департамента?.. Агенты Заварзина ждали приезжего. Вскоре тот объявился. Полковник сравнил приметы, сообщенные филерами, с теми, что были в циркуляре: лет тридцати пяти, рост средний, овальное лицо с обветренной загорелой кожей. И что особенно характерно, рыжеватые «тараканьи» усы и по всему виду – рабочий. Он!.. Теперь надо лишь выбрать момент, чтобы накрыть сразу всех.
Осведомитель донес: на вечер 29 октября в трактире Баранова на Сухаревской площади назначена какая-то важная встреча. Присягин и Мамонтов пригласили на нее заводских и фабричных. Почему для важной встречи выбран трактир? 29 октября – суббота. По всей вероятности, злоумышленники рассчитывают, что в субботний вечер посетителей у Баранова бывает особенно много и революционеры затеряются среди них. Но именно это облегчит дело и Заварзину.
Под вечер полковник направил в трактир своих сотрудников. Выглядели они как завсегдатаи Сухаревки и охотно включились в субботнее гулянье. Около восьми часов вечера филеры заметили мужчину, по приметам – «Захара». В руке у него был сверток. Незнакомец прошел в отдельный, заранее заказанный кабинет. Спустя полчаса туда же проследовал Николай Мамонтов, а за ним – Иван Присягин. Ротмистр Иванов, которому Заварзин поручил осуществить «ликвидацию», медлил. Расчет егр оказался правильным: от разных столиков поднимались и по одному удалялись в коридор, ведущий к кабинетам, посетители – по виду рабочие. Ротмистр подал команду. Жандармы ворвались в кабинет.