Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Элизабет знала заранее, что ей предстоит в высшей степени торжественное мероприятие и что она не сможет показать себя на нем так, как хотелось бы. Поэтому она выбрала самое простое: маленькое черное платье для коктейля и элегантные замшевые лодочки. Длинные, собольего цвета волосы были забраны в пучок.
На руках — никаких колец, только часы на левом запястье. В ушах — старинные серьги, серебряные с перламутром, затейливо изогнутые в виде русалки.
Когда раздался звонок в дверь, она была уже готова.
Элизабет надела серую шубку из искусственного меха, взяла сумочку и, открыв дверь своего коттеджа, расположенного в тихом тупичке в центре города, улыбнулась высокому, хорошо сложенному мужчине в безупречном вечернем костюме.
Ричард Бомонт наклонил голову и поцеловал ее в щеку.
— Ты, как всегда, прелестна.
Четкая дикция говорила об интеллигентности, аристократическое лицо источало обаяние.
Ноябрьский вечер был сумрачным и сырым, сгущался туман. Возле выкрашенной в черное двери Кентль-коттеджа стойко не отцветавшая желтая роза серебрилась от росы, а влажные булыжники мостовой сверкали, как золотая чешуя, в свете старинных фонарей.
— В котором часу начинаются торги? — спросила Элизабет, когда Ричард усадил ее в лимузин Бомонтов. За рулем сидел шофер.
— В половине десятого. Сначала будет буфет с шампанским. Выставлена небольшая частная коллекция камней, так что, думаю, все закончится быстро.
Ричард был богат и любил красивые вещи. Он коллекционировал драгоценные камни.
— Надеешься найти что-нибудь особенное? — спросила Элизабет, когда элегантная машина выехала из тупичка и свернула в сторону Гайд-Парка.
Голубые глаза Ричарда засверкали.
— Более чем особенное: бриллиант «Ван Хэмел».
— Вероятно, будет большая конкуренция?
— Думаю, да. Хотя приглашено только избранное общество.
— Но бриллиант достанется, конечно, тебе.
Ричард самодовольно улыбнулся — другого варианта развития событий он не допускал.
— О да, я получу его. Он не очень большой, но без малейшего изъяна, и огранка восхитительна. Как раз подходит для перстня в честь помолвки.
Последние слова он произнес так спокойно, что Элизабет изумленно моргнула.
— Для тебя это как будто неожиданность.
Она догадывалась, что их отношения становятся серьезными, но не была уверена в собственных чувствах, не знала, чего хочет, и не могла решить, радоваться ей или тревожиться.
Ричард не был порывистым юношей, он знал, что всему свое время, и, очевидно догадываясь о нерешительности Элизабет, не торопил ее.
До сегодняшнего дня.
Их задержал светофор. В свете уличных фонарей Ричард разглядывал лицо Элизабет, ее длинные темные ресницы, прямой нос, чувственный изгиб губ, чистую линию подбородка.
— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и хочу на тебе жениться?
Она поняла, что он ждет ответа, но его слова были так неожиданны, что сбили ее с толку. Элизабет молчала, а в голове проносились мысли.
Единственный сын баронета, Ричард был красив, обаятелен, хорошо воспитан и внимателен. Блестящий ум и непревзойденное знание мировой биржи позволили ему сколотить немалое состояние и завоевать уважение в деловых кругах.
Ей двадцать шесть лет. Если упустить этот шанс, не много найдется мужчин, достойных хоть какого-то сравнения с Ричардом, а ей хотелось обрести домашний очаг и детей, пока еще молода.
Спустя мгновение он добавил ровным голосом:
— Если ты согласна, я подумал, что после аукциона мы могли бы отправиться ко мне на квартиру.
Кроме большого дома в стиле короля Георга на Ломбард-сквер, хорошо знакомого Элизабет, Ричард держал апартаменты в отеле на Парк-Лейн, которых она не видела вообще.
Почти всегда соблюдавший условности, в этот раз он ясно давал понять, что если до сих пор довольствовался платоническими отношениями, то теперь хочет пойти дальше.
Настал момент принимать решение.
Как ей быть? Прошло более пяти лет с тех пор, как разбилась ее жизнь. За это время она искренне привязалась к Ричарду. Не пора ли оставить за спиной прошлое и начать жизнь заново?
— Ну так как, дорогая? — настаивал он.
Она перевела на него взгляд ясных, спокойных темно-серых глаз.
— Да, я согласна.
С легкой торжествующей улыбкой он пожал ей руку. Лимузин снова тронулся.
— Не вижу никакого смысла в длительной помолвке, — проговорил Ричард. — Что скажешь, если нам сыграть свадьбу весной?..
Они свернули с главного шоссе к Белхам-Плейс. Белхам-хаус, где должен был состояться аукцион, горел огнями.
Старинное, прекрасно сохранившееся здание, настоящий дворец, стояло в глубине участка, огороженного стеной из серого камня, увенчанной позолоченной, с пиками, решеткой.
Возле высоких, художественной ковки ворот полицейский взглянул на их пригласительный билет с золотым оттиском и взмахом руки пропустил машину.
Шофер проехал мимо уставленной автомобилями площадки и высадил их у внушительного, окованного железом портала, охраняемого агентом в штатском.
— Дожидаться не нужно, Смизерс, — сухо обратился к шоферу Ричард, — мы вернемся на такси.
Элизабет оценила его тактичность.
Они вошли в мраморный вестибюль, окруженный колоннами. Расторопный слуга в ливрее забрал у Элизабет шубу, и спустя мгновенье их приветствовал седовласый хозяин — как она позднее узнала, впавший в нужду эрл. Им поднесли бокал марочного шампанского.
В освещенной канделябрами столовой они присоединились к роскошно одетым гостям. Ричард представил Элизабет нескольким знакомым и показал ей пару охранников, неприметно смешавшихся с толпой.