Чтение онлайн

Корич единственный из группы был одет в обычную матерчатую куртку, черную вязаную шапочку, высокие ботинки-говнодавы. Он выглядел абсолютно спокойным, только скулы шевелились без остановки.

— Что, снова чувствуешь?

Корич кивнул.

Они шли след в след. Девять человек, служивших в разных родах войск, проходивших обучение в разных школах спецназа, у разных учителей и преподавателей, теперь действовали как единый, слаженный организм.

Корич уже дал знак, что почувствовал стаю. Он шел, покачиваясь, умело разыгрывая пьяного, из сумки в его руке торчало заткнутое свернутой газетой горлышко литровой бутыли и кончик батона вареной колбасы. Васинцов уже заметил трех подростков, внимательно следящих за Коричем. Они отставали шагов на пятьдесят и медленно сокращали расстояние. Васинцов скомандовал группе остановиться, отправив вперед только Вазгяна с Юдиным для подстраховки Корича, и связался с Первым.

— «Лосята» пошли, их зацепили, — сказал полковник более чем лаконично, — ни пуха…

Корич прислонился к фонарному столбу и стал очень натурально ковыряться в ширинке. Что такого, выпил мужик, отлить захотел, а туалетов общественных здесь не предусмотрено.

— Пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь! — с надрывом проорал Корич, орошая снег, мощной струей.

Да, меняются времена, портятся нравы, никаких тебе «Закурить не найдется» или «Как пройти в библиотеку», трое пацанов, на ходу вытаскивая из-под курток велосипедные цепи и дубинки, кинулись на «пьяного». По-всему первый же удар дубинкой должен был опуститься на голову Корича, но вместо этого резина звучно шлепнулась о дерево. Пацан даже как-то удивленно посмотрел на свое орудие, промазавшее по такой легкой цели. Цепь второго скользнула по рукаву куртки прапорщика, бейсбольная бита третьего и вовсе только свистнула в воздухе.

— Вы не, пацаны, вы не? — не выходил из роли Корич, умело прячась от ударов за столбом.

— Иди сюда, козел, иди сюда! — визгливо проорал один из нападавших, снова замахиваясь дубинкой. Он-то первым и полетел в снег от мощного удара в горло.

— Ах ты, сука! — заорал «велосипедист» и тоже немедленно повалился в сугроб. Третьего Коричу пришлось даже догонять, правда, тот ушел недалеко. Тут же два черных силуэта появились на едва освещенной тусклым фонарем дороге и, ухватив лежащие тела за шиворот, исчезли в кустах. Третьего Корич сам взвалил на плечо и отправился туда же.

— Можно считать, «языки» есть, — сказал тихо Васинцов, — на войне, как на войне.

— Пустите, менты! Мне еще четырнадцати нет, я жаловаться буду! — заорал «велосипедист», едва изо рта его вытащили собственную перчатку. Корич легонько ткнул его под дых, тот немедленно заткнулся.

— Тем более на малолетку пойдешь, — объяснил прапорщик спокойно, — попытка убийства.

— Хрен докажешь! — просипел, ловя воздух ртом, как рыба на берегу, упрямец.

— И доказывать не надо. — Корич отмотал пленку на цифровой камере чуть назад и продемонстрировал юнцу сцену нападения.

— А мы пошутили, — наконец восстановив дыхание, сказал любитель велосипедных цепей.

— Конечно, пошутили, — согласился Корич, — но вот прокуроры у нас вовсе без чувства юмора. «Восьмера» тебе светит, мой юный друг, а если Апостолам попадешься, и того больше.

— Апостолов давно отменили, — сквозь зубы прошипел волчонок.

— А это мы сегодня и проверим. Ладно, времени нет с тобой препираться. Сколько вас, кто главный, где место сбора сегодня?

— Ничего я тебе не скажу, ментяра… Ой…

Случайно луч фонарика осветил лицо Корича, и пацан увидел широкие надбровные дуги, глубоко посаженые глаза, мощные челюсти…

— И ты… и вы с ними? Но как же так?.. Не бей, не бей меня, дяденька, я все скажу…

— А ты пользуешься популярностью, — сказал Васинцов, забирая у Корича камеру. — Тюрьмы они не боятся, побоев не боятся, а вот как тебя увидели, «раскололись».

— Стараемся потихоньку на благо Родины, — пробурчал Корич.

— Ладно, ребята, действуем по заранее намеченному плану. «Лосят» уже окружили и гонят к старому стадиону. Наше место — раздевалка у хоккейной коробки, там все загажено, так что место выбирайте осторожнее, сигнал — зеленая ракета.

Они бежали, скользя по подмерзшему насту, поминутно оборачиваясь. Низенький мужичок в очках и полная молодая женщина с хозяйственными сумками в руках. Хохочущая и улюлюкающая толпа сзади не отставала, но и не приближалась.

— Откройте, помогите, помогите! — истошно закричала женщина, стуча в глухие ворота какого-то дома.

— Без толку стучать, без толку, бежим! — громко крикнул мужчина, увлекая спутницу вперед. — Говорил же тебе, надо было у сестры остаться!..

Толпа сзади захохотала и заулюлюкала еще громче.

— Ты как, Карин? — шепотом спросил Петрович.

— Нормально, камера только мешает и платок сбивается.

— Ладно, давай сумку, которая потяжелей, и поднажмем вон к тому переулку.

В переулке разом захохотала еще одна компания малолеток. Чувствовалась опытная рука, их грамотно обложили и загоняли в давно намеченное место…

— Ну что, что вам от нас нужно?! Деньги? У меня только триста двадцать старыми и проездной, нате, держите! — и женщина кинула к ногам толпы потрепанный кошелек. — Шапка нужна? Коля, отдай им свою шапку! — Она сорвала с головы «мужа» потертый «пыжик» и кинула его туда же.

Толпа, окружившая жертвы на хоккейной коробке, захохотала громче и подвинулась еще на шаг, сжав кольцо. Совсем юные подростки и уже усатые парни призывного возраста размахивали дубинами, утыканными гвоздями, велосипедными цепями, битами и арматурой.

— Смотри, — прошептал Васинцов, жмурясь, — у них даже освещение предусмотрено, чувствуется опытная рука.

— И хорошо, значит, «ночники» не понадобятся, — также шепотом ответил Юдин. — Теперь только прожекторов не хватает.

Словно услышав его слова, тут же разом вспыхнули прожектора на старых ржавых мачтах по углам стадиона. И одновременно толпа затихла, в одном месте она расступилась, пропуская в центр высокого парня в черной куртке.

— Рахимов, точно он! — прошептал Юдин.

Васинцов выразительно на него глянул, мол, и без тебя вижу, чего болтать без надобности…

Парень вышел вперед, остановился в пяти шагах от жертв и поднял руку:

— Братья волки! — крикнул он. — Сегодня мы принимаем в стаю новых волков. Пусть они попробуют свежей крови жертв! Пусть живут сильные, пусть слабые станут их пищей! Только когти и зубы!

Под рев толпы из нее вышло с десяток подростков, они побросали в снег свое оружие и разом завыли.