Чтение онлайн

– Может быть, телефон не исправен. Вы в дверь-то ей звонили?

– Я… Видите ли, меня нет в Москве. Я уехал по делам.

– Так вы что, хотите, чтобы я поехала по ее адресу и позвонила ей в дверь?

– Да, я этого хочу. Вы можете это сделать? Я заплачу вам за беспокойство, сколько скажете.

– Бред какой-то! Она работает?

– Да. Но у меня нет ее рабочего телефона. Поймите же, она ждала меня два года, и после возвращения я все время был у нее. Мне и в голову не пришло спрашивать ее рабочий телефон.

– Ну хорошо, допустим, я приеду, позвоню в дверь, она мне откроет. Дальше что? Что я должна ей говорить?

– Если она дома, просто узнайте, все ли в порядке и почему она не подходит к телефону. Настя…

В трубке повисла пауза. Настя терпеливо ждала, когда Павел скажет что-нибудь еще.

– Пожалуйста, – наконец сказал он. – Сделайте это. Я заплачу.

Она хотела отказаться, но вдруг на нее снова нахлынуло мучительное беспокойство, терзавшее ее все время после возвращения из Самары. Что ее так тревожит? Может быть, эта девушка, подружка Павла поможет разобраться?

– Ну хорошо, – со вздохом сказала она, – диктуйте адрес, телефон и имя.

– Дугенец Маргарита Сергеевна, Севастопольский бульвар, дом 44…

– Как вы сказали? – перебила Настя. – Дугенец Маргарита Сергеевна?

Эту фамилию она видела в сводке. Только что видела, буквально десять минут назад. Она быстро перелистала лежащие на столе бумаги. Да, вот она, Дугенец М.С., Севастопольский бульвар, 44.

– Павел, – быстро сказала она, – будет лучше, если вы вернетесь в Москву.

– Почему?

– Поверьте мне, так будет лучше. Все равно вас уже завтра начнут разыскивать.

– Но почему?

– С вашей девушкой действительно беда. Она убита. Павел, послушайте…

Но в трубке раздался только сдавленный не то хрип, не то стон, а в следующую секунду загудели сигналы отбоя. Он бросил трубку.

Хорошенькое дело! Первое, что приходит в голову – Павел убил свою Маргариту Дугенец и теперь пытается выяснить, обнаружила ли милиция тело. Так случается очень часто. Но… Неужели Павел Сауляк может вести себя так стандартно и глупо? Что-то мало верится.

Телефон зазвонил снова.

– Простите, – послышался голос Павла, – я… С собой не справился. Как это случилось?

– А вас что, не удивляет, откуда я вообще об этом знаю?

– Да… Я плохо соображаю. Рита… В самом деле, откуда вы знаете?

– Разве ваш друг Минаев не сказал вам, что я работаю в уголовном розыске?

– Нет. Он просто дал мне ваш телефон. Что случилось с Ритой?

– Ее задушили. Павел, поверьте мне, вам нужно вернуться. Вы – первый, на кого падет подозрение, потому что вы судимый. Вы вернулись после отбытия наказания, и через две недели вашу девушку находят убитой, а сами вы неизвестно где находитесь. Вся милиция будет поставлена на ноги, вас все равно найдут и привезут в Москву в наручниках. Вы этого хотите? Возвращайтесь как можно быстрее и приходите сами. По крайней мере у вас не будет лишних неприятностей.

– Да, вы правы, – голос его стал более спокойным, видимо, первый шок от сообщения начал проходить. – Я вернусь. Завтра же. Так действительно будет лучше. Настя…

– Да?

– Вы в самом деле работаете в милиции?

– В самом деле.

– Я могу с вами встретиться, когда приеду?

– Конечно. Телефон у вас есть, звоните.

– Я имею в виду – могу я встретиться с вами до того, как явлюсь в милицию?

– Да. Когда вы будете в Москве?

– Завтра, часов в одиннадцать утра.

– Тогда звоните мне на работу. Запишите номер. Я могу вам пообещать, что завтра до полудня я никому не скажу про вас. Но, если вы не объявитесь, мне придется это сделать. И машина будет запущена. Я хочу, чтобы вы это понимали.

– Я понимаю. Я приеду, даже не сомневайтесь. До завтра.

Она осторожно положила трубку на аппарат. Вот так, Настасья. Мало тебе хлопот, вечно ты ищешь приключений на свою голову. А если он не приедет? Если использует время, которое она ему дала, на то, чтобы скрыться, уйти в тину, залечь на дно? Если она ничего в нем не поняла, и выяснится, что у него банальное мышление недалекого уголовника? Нет, не может быть. Павел может оказаться подонком любой степени, но то, что он не дурак, – это совершенно точно. Он не станет вести себя так глупо.

«Будь я проклят, если когда-нибудь обижу тебя».

«Помни, о чем я тебе говорил».

Очарование тихого одинокого вечера исчезло. Настя начала нервничать, снова и снова прокручивая в памяти разговор с Павлом и пытаясь понять, все ли сделала правильно, не допустила ли ошибку. Спала она плохо, ворочалась в постели и злилась на себя и на весь свет. То и дело пыталась вспомнить лицо Сауляка, но перед глазами вставали только отдельные детали – маленькие глазки в обрамлении бесцветных ресниц, высокий лоб, впалые щеки, узкий рот, тонкий длинный нос. А вместе все почему-то никак не складывалось.

Утром она встала разбитая и хмурая, и даже горячий кофе и ледяной сок не доставили радости. Придя на работу, она заперлась в своем кабинете с твердым намерением заняться делом, но все из рук валилось. «Пусть уж скорее настанет полдень, – думала она, – все равно Павел не приедет. Я напрасно ему поверила. Он меня обманет, никаких сомнений. Но я дала слово, и должна его сдержать. Пусть скорее настанет полдень, и я с чистой совестью позвоню в управление, которое занимается убийством Маргариты Дугенец. Пусть начинают его искать. Может, еще не поздно, может быть, он не успеет спрятаться очень уж далеко».

Но Павел позвонил в четверть двенадцатого.

– Я в аэропорту, – сказал он. – Куда мне приехать?

– Вся беда в том, что у меня нет алиби, – сказал Павел.

Они сидели в кафе, на втором этаже городского аэровокзала. Насте показалось, что вид у Павла еще более измученный и болезненный, чем тогда, когда он вышел из ворот колонии.

– Почему же его нет? Вы говорите, что уехали из Москвы неделю назад. Маргарита в это время была жива и здорова. По заключению экспертов, ее убили три дня назад. Где вы были всю эту неделю?