Найдена
Шрифт:
Журка тряхнул головой. Поздно обвинять. Нужно просто сказать ему. А еще напомнить, что он должен жить. Найдена хотела этого.
– Она умерла, – сказал воришка и заплакал. Горясер поднял голову:
– Она сама себя погубила. – Его слова звучали глухо, и Журке казалось, что он говорит из-под земли. – У нее было слишком горячее сердце.
– Нет. – Не обращая внимания на появившегося в дверях Итиля, воришка сел рядом с Горясером. – Нет, просто она любила тебя и хотела, чтоб ты жил. Понимаешь? Хотела, чтоб ты вернул себе свободу и жил… Ради этого она пошла бы на все.
Горясер хрипло хмыкнул.
Смеется? Журке стало больно. Боль вонзилась под ребра и зашевелилась там, вгрызаясь в плоть, будто голодная мышь.
– Ее жар сродни небесному огню. Я не могу забыть его, – вдруг признался Горясер.
Журка сжал кулаки. Ногти вонзились в ладони и боль в груди немного отпустила. Наемник ничего не понимал! Надо объяснить…
– Я говорю, что ты должен жить! Рабом или свободным, но ты будешь жить за себя и за нее! – Он не умел убеждать… Не научился…
Итиль вышел и бесшумно прикрыл дверь. Журка печально поглядел ему вслед. Должно быть, воина рассмешил его жалкий бред.
Воришка не ведал, что, выйдя из сарая, старый сотник направился к Коснятину, а ступив в посадский дом, обнажил седую голову и опустился на колени перед бывшим воспитанником. «Отпусти наемника, – сказал он. – Прошу тебя. Хватит крови. Она заплатила за них обоих».
Ничего этого Журка не знал. Он сидел рядом с Горясером и плакал от бессилия. Он не мог освободить того, кого так любила Найдена, но и не мог его оставить.
– Хорошо, – вдруг сказал наемник. Кандалы звякнули. Журка вскинул голову. Горясер встал и теперь покачивался над ним тяжелой темной тенью. – Я попробую выжить. Скажи посаднику, что я знаю имена бояр, предавших князя Бориса. Узнает и он, если вернет мне свободу.
– И что же это за имена?
Журка повернулся. Рассвет вползал в приоткрытую дверь. В проеме стоял посадник, за его плечом виднелось лицо Итиля.
Горясер протянул к посаднику скованные руки:
– Сними кандалы, дай одежду и меч. Потом – скажу.
– Ты слишком много хочешь.
Коснятин сердился. Итиль за его спиной делал Журке непонятные знаки. То ли «уйми его», то ли «помоги ему»… Но Журка ничего не делал, просто стоял и глядел. Он не понимал, зачем они пришли, пока не увидел в руке Коснятина ключ. Горясер мотнул головой на этот ключ:
– Не притворяйся, посадник. Это ключ от моих цепей. Ты и так собирался отпустить меня. А я прошу всего лишь небольшой выкуп за имена, которые так жаждет услышать твой князь. Не бойся, я не солгу. Я сам был тогда в Вышегороде со Святополком. Это тебе подтвердит любой уцелевший из его слуг. Я знал все дела Окаянного. Видел и тех бояр. Тьфу! – Горясер сплюнул под ноги и брезгливо поморщился. – Они так грязно выполнили работу, что мне пришлось доделать ее в Киеве.
Журку передернуло. Этот наемник убил Бориса? Значит, слухи, которые ходили по Киеву, правда?
– Это, было милосерднее, чем позволить ему страдать дальше, – сказал наемник.
Коснятин подошел к Горясеру. Кандалы звякнули и упали на пол. Наемник потер запястья.
– Имена! – потребовал посадник.
– Меч и одежду.
Итиль шагнул вперед, скинул безрукавку и пояс с мечом:
– Бери. Я стал слишком стар для сражений.
Дары полетели к ногам наемника. Коснятин зло дернул головой, но смолчал. Подбирая оружие, Горясер начал:
– Путша Высокий, Талич, Елович, Ляшко…
Он сказал все имена. И Коснятин поверил. И Журка. И Итиль….
А потом он вышел во двор, никем не остановленный, прошагал к воротам и вышел прочь.
Неведомая сила толкнула Журку следом. Воришка лишь успел припасть к руке посадника и скупо поблагодарить, а потом кинулся за Горясером. Наемник шагал неспешно, но уверенно. Время от времени он пошатывался и опирался на меч, как на костыль. Пару раз Журка хотел подбежать и помочь, но боялся. Он чувствовал себя лишним. Казалось, что Горясер идет к какой-то одному ему известной цели и любая помеха собьет его с верного пути. Поэтому Журка просто брел позади…
А на небо вползал рассвет. Первый рассвет без Найдены. Журке не верилось, что совсем недавно она бежала по этой дороге, гонимая сворой взбесившихся ублюдков, навстречу своей смерти.
Он всхлипнул, утер слезы и поднял голову. Горясера впереди не было. Воришка ускорил шаг и выбежал за поворот. Пусто. Наемник исчез…
Журка сел на землю ипостарался успокоиться. Найдена ушла. Горясер ушел. Все правильно. Наемник – человек дороги, как и Найдена… У каждого своя жизнь. Ему, Журке, нужно возвращаться в Киев. Там его ждет беременная жена. Если родится девочка, ее назовут Найденой. Он так решил…
Журка встал и двинулся дальше. Солнышко так и не выглянуло, зато начался мелкий, моросящий дождь. Капли стекали по Журкиным щекам и смешивались со слезами. И сколько он их ни утирал, ни слезы, ни капли не кончались…
Дорога повернула, изогнулась и вышла на заросший берег лесного озера. Его называли Озером Оттомани. Никто не знал, откуда взялось такое странное название. И хоть нужды в воде не было, Журка свернул с большака, проломился через кусты и вышел на берег. Мелкие капли дождя плясали по озерной глади, выстукивая неведомую песню.
«Была бы рядом Найдена, она бы услышала в этих звуках слова, – подумал Журка. – Это я, глухой, ничего не слышу, кроме стука воды о воду». Где-то в стороне затрещали кусты. Лось? Журка отошел за дерево. К чему пугать доверчивое животное? Лось шумно вошел в воду, зафыркал.
– Открой глаза! – вдруг услышал Журка. Горясер?! Откуда?! Воришка осторожно высунулся из-за дерева. Никакого лося не было. Был наемник. Он стоял по колено в воде, а у него на руках… У Журки скрутило живот. Сердце стукнуло, боясь поверить…