Чтение онлайн

— А как насчет той женщины?

Балтазар призадумался о судьбе Карины. Он относился к категории людей, которые без колебаний могли покончить с человеческой жизнью, но только в том случае, когда это их устраивало. Что же до Карины, то тут у него были несколько иные планы.

— Мы оставим ее в живых до тех пор, пока она может быть нам полезной. Я хочу иметь в своем распоряжении как можно более детальную информацию о ее прошлом.

— Значит, я могу пообщаться с мистером Остином? Мне надо урегулировать с ним ряд проблем.

Балтазар тяжело вздохнул. Жестокость никогда не беспокоила его тонкую натуру, что было весьма характерно для классической психопатической личности, начисто лишенной малейших признаков сочувствия или сострадания. Он давно усвоил простую истину, что люди существуют для того, чтобы максимально эффективно использовать их, а потом выбросить за ненадобностью как отработанный материал. Однако предложение Адриано означало проявление независимой мысли со стороны наемного работника, главная задача которого заключалась в безоговорочном подчинении. А с другой стороны, он не мог не высказать солидарность с Адриано, обуреваемым справедливой жаждой мести. Да и у него самого есть определенные претензии к Остину.

— Знаешь, Адриано, сперва постарайся выяснить все, что ему известно об этом деле. А чуть позже решишь с ним свои личные проблемы, обещаю.

Адриано закрыл глаза и нетерпеливо потер толстые пальцы.

— Позже, — мечтательно произнес он, словно наслаждаясь звучанием этого слова.

Профессор Питер Деврис сидел в приемной Ближневосточного бюро Государственного департамента США и в который раз прокручивал в сознании основные выводы рукописного послания Томаса Джефферсона. Он тщательно изучил каждую строку этого исторического документа и не обнаружил там никаких противоречий или несообразностей.

Тем временем дежурный снял трубку внутренней связи и обменялся несколькими словами с человеком на другом конце провода.

— Мистер Эванс примет вас, профессор Деврис, — сказал он наконец с натянутой улыбкой. — Третья дверь направо.

— Благодарю вас, — ответил Деврис и, быстро сунув материалы в папку, направился вдоль по коридору, крепко прижимая бумаги к груди. Отыскав нужную дверь, он легонько постучал, а потом решительно вошел в кабинет, не дожидаясь особого приглашения. Навстречу ему вышел высокий мужчина лет тридцати. Он протянул руку гостю, а потом показал на стул.

— Доброе утро, профессор Деврис. Меня зовут Джошуа Эванс. Я работаю аналитиком в этом бюро. Садитесь, пожалуйста.

Деврис сел на стул и оглядел кабинет.

— Спасибо, что решили выслушать меня.

Эванс вернулся за свой рабочий стол, стерильная чистота которого явно свидетельствовала о чистоплотности и аккуратности его хозяина.

— Не так уж часто меня посещают сотрудники АНБ, — сказал он. — Обычно вы предпочитаете держать все в тайне от нас. Что привело вас на Фогги-Боттом? [2]

— Как уже было сказано вам по телефону, я работаю в агентстве в качестве дешифровальщика и взломщика кодов. Недавно я наткнулся на информацию, которая может представлять определенный интерес для вашего отдела. Причем информация настолько важная, что я решил приехать к вам лично, а не передавать ее по каналам АНБ. Это весьма деликатное дело.

— Вы уже заинтриговали меня, — улыбнулся Эванс.

Профессор открыл папку, вынул оттуда файл с копией послания Джефферсона и его расшифрованную версию. Затем Деврис коротко объяснил Эвансу суть документа и как он попал к нему.

— Занятная история, — сказал Эванс таким тоном, словно только что услышал волшебную сказку Матушки Гусыни. При этом он долго и придирчиво осматривал твидовый костюм профессора и его аккуратно подстриженную в духе Ван Дейка бородку. — И все же я никак не возьму в толк, почему вы решили принести этот документ именно в Ближневосточное бюро?

Профессор удивленно развел руками.

— Смею напомнить, что Финикия находилась как раз в том географическом регионе, которым сейчас занимается ваше бюро.

— Финикия, — эхом повторил Эванс с усталой ухмылкой на губах.

— Совершенно верно. Когда-то это была величайшая морская держава. Ее влияние распространялось от берегов Восточного Средиземноморья до Испании и дальше, за пределы так называемых Геркулесовых столбов.

Эванс откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

— Возможно, доктор Деврис, именно так все и было, но сейчас никакой Финикии на карте нет.

— Да, я догадываюсь об этом, но потомки финикийцев все еще населяют такие страны, как Сирия и Ливан.

— В отличие от этих двух стран, насколько я знаю, Финикия никогда не была членом Организации Объединенных Наций, — сказал Эванс с язвительной ухмылкой.

Профессор Деврис ответил ему тем же. Он давно уже привык к подобного рода чиновничьим уверткам и считался ветераном многолетних сражений с бюрократическими учреждениями. Он знал, что ему предстоит пройти нелегкий путь сквозь самые разнообразные препоны и преодолеть врожденное самодовольство таких людей, как Эванс.

— Я математик, а не дипломат, как вы, — спокойно отреагировал профессор, использовав небольшую дозу сладкой лести. — Но мне все же кажется, что если мы говорим о таком неспокойном регионе, то любое событие, которое может нанести сокрушительный удар по традиционным верованиям местных жителей, должно заслуживать самого серьезного внимания.

— Прошу прошения за мой снисходительный тон, но при чем тут артишоки? Какие могут быть секретные коды? Да и этот документ Джефферсона, который давно уже считается потерянным? Вы должны признать, профессор, что рассказанная вами история производит впечатление не совсем научной фантастики.

Деврис сухо рассмеялся.

— Я был бы первым, кто готов согласиться с вами.

— Кроме того, — продолжал настаивать Эванс, — почему мы должны быть уверены в истинности этого послания?