Чтение онлайн

— Я родилась в Италии, но мать часто рассказывала мне об императоре Менелике. Ну и что из того?

— Значит, вы должны знать о существовании «Кебра Нагаст». [12] Эта священная книга повествует о царице Савской и Менелике.

Карина вдруг почувствовала, что оказалась на очень зыбкой почве.

— Я слышала это имя, но никогда не встречала его в книгах. Меня воспитывали в традициях римско-католической церкви.

— Предположительно «Кебра Нагаст» была обнаружена в третьем веке от Рождества Христова в библиотеке Святой Софии в Константинополе. Вполне возможно, что она была составлена значительно позже, но это не имеет никакого значения. Если бы вы прочитали ее от начала до конца, то увидели бы, что она посвящена царю Соломону и Мекада — царице Савской. Я привлек к исследованию одного крупного специалиста по ономастике, и он сказал, что ваша фамилия происходит от имени Мекада.

— Но это еще ни о чем не говорит! — воскликнула Карина. — Точно так же можно утверждать, будто каждый мужчина по имени Иисус или Кристиан может претендовать на происхождение от самого Мессии.

— Я бы согласился с вами, если бы не одна вещь. На бокале, из которого вы пили во время презентации «Навигатора», сохранились следы вашей ДНК. Я отправил образцы для анализа в три разные лаборатории, потому не может быть никаких сомнений в истинности сделанного ими заключения. Во всех трех случаях результат был идентичным. Ваши молекулы ДНК, как и мои собственные, содержат один и тот же набор. Я не сомневаюсь в том, что эти следы уходят во времена царя Соломона. Причем ваша связь определяется через царицу Савскую, а моя — через ее служанку. Я могу прислать вам в комнату результаты лабораторных исследований, и вы сами убедитесь в правдивости моих слов.

— Данные лабораторных исследований можно сфальсифицировать.

— Да, но только не эти. — Балтазар снова улыбнулся. — Поэтому не стоит воспринимать свое задержание как заключение в темницу. Скорее всего это напоминает воссоединение древнего семейства. Обед у нас подается рано, а ужин ровно в шесть часов.

Когда Балтазар встал и направился к выходу, Карина не выдержала и крикнула ему вслед:

— Постойте!

Он не привык к таким приказам, но все же повернулся назад, гневно сверкнув глазами на перекошенном от раздражения лице.

— Да, мисс Микади?

Она с таким же раздражением запахнула халат. Если он действительно считает ее потомком великой царицы, то пусть и ведет себя соответствующим образом.

— Мне не нравится ваше обращение. Прикажите вернуть мою одежду.

Он кивнул.

— Ее принесут в вашу комнату.

С этими словами он быстро исчез за дверью, направившись к себе.

Какое-то время Карина оторопело стояла молча, не зная, что теперь делать. В этот момент во двор вошел камердинер и стал быстро убирать со стола грязную посуду.

— Мистер Балтазар сказал, что вы можете вернуться в свою комнату.

Лишнее напоминание о том, что она пленница, просто взбесило ее. Она резко повернулась на каблуках, вышла из сада в состоянии крайнего возмущения, пробежала по длинному коридору и ворвалась в свою комнату, с трудом сдерживая слезы. То, что еще некоторое время назад казалось ей камерой заточения, сейчас выглядело как спасительное убежище.

Громко захлопнув за собой дверь, она прижалась к ней спиной и так крепко зажмурила глаза, словно пыталась с помощью этого нехитрого способа мгновенно переместиться в другое место.

Карина и мысли не могла допустить, что приходится хотя и далекой, но все же кровной родственницей этой мерзкой рептилии. Одно его присутствие вызывало у нее настолько отвратительное чувство, что она сама пугалась этого.

Но еще больше ее пугала мысль о том, что его слова могут оказаться сущей правдой.

Профессор Маккаллоу встретил своих гостей на ступеньках ротонды — большого здания из красного кирпича, с огромным куполом, построенного по проекту Джефферсона и напоминавшего его поместье в Монтичелло и здание Пантеона в Риме. Профессор предложил им пройтись по аллейке с высокими деревьями по обеим сторонам, которая упиралась в террасу на склоне холма.

— Я могу уделить вам двадцать минут, а потом побегу на занятия по этике, — сказал профессор — крупный коренастый мужчина с огромной седой бородой, напоминавшей клочок испанского мха. Его полные щеки были как красные яблоки, а походка вразвалку делала Маккаллоу скорее отставным моряком торгового флота, чем академическим ученым. — Должен признаться, вы заинтриговали меня своим звонком насчет Общества любителей артишоков.

— Похоже, это какая-то загадочная организация, — сказала Гэмей, пока они шли по дорожке, обрамленной густой зеленью.

Маккаллоу остановился на полпути.

— Безусловно, в этом есть своя тайна, — подтвердил он, покачав головой. — Я наткнулся на это общество, когда готовил материал по этике отношений в тайных обществах.

— Интересная тема, — улыбнулся Пол.

— Я тоже так думал. Не нужно быть участником заговора с целью захватить власть над миром, чтобы подвергать сомнению существование соответствующей этики поведения. Членство даже в самой безобидной организации может быть обусловлено определенными правилами и ритуалами. Исключительность. Противопоставление себя другим. Странные символы и манера поведения. Элитарность. Обязательное правило «один за всех» среди членов общества. Вера в то, что только они обладают истиной. Многие общества являются чисто мужскими. В некоторых странах, таких, например, как Польша, тайные общества строго-настрого запрещены. На одной части этого спектра можно увидеть тайные братства, а на другой обнаружить нацистов.

— А что вас привлекло в тайных обществах? — спросил Пол.

Маккаллоу продолжал переминаться с ноги на ногу.

— Виргинский университет знаменит своими тайными обществами. В нашем кампусе насчитывается почти две дюжины секретных организаций, и я неплохо осведомлен об их деятельности.

— Я где-то читала об Обществе семерки, — вмешалась Анджела, располагавшая, казалось, неисчерпаемым запасом самых разнообразных сведений о таинственных вещах.

— О да. Эта организация настолько таинственна и загадочна, что о членстве в ней того или иного человека мы узнаем только после его смерти, когда в местных газетах появляется некролог. Его могилу, как правило, украшает венок из черных магнолий, сплетенный в форме цифры «семь», а колокол на башне университетской церкви отбивает удары каждую седьмую секунду в течение семи минут на седьмой диссонирующей ноте гаммы.

— Джефферсон тоже был членом какого-нибудь тайного общества? — спросила Гэмей.

— Да, во время одного из визитов к Уильяму и Мэри он вступил в Общество плоской шляпы. Позже оно было преобразовано в Клуб плоской шляпы.

— Откуда такое необычное название? — поинтересовалась Гэмей.

— В давние времена студенты носили головной убор с квадратным верхом постоянно, а не только на выпускном вечере.

— Как Гарри Поттер, — засмеялась Анджела.