Наваждение
Шрифт:
– Еще чего придумал! Ему же за это кусок мяса подавай, да еще пожирнее выбирать станет. Придумал! Им задницу от печки лень оторвать, мясо за огородами, а они на картохе всю зиму. Сам справишься!
Рукой махнул и ушел, долго еще что-то ворчал, даже выкрикивал, выражал недовольство. Кеха тогда до самой ночи пучкался, пока разделал, пока перетаскал. Дед уж в бане помылся, а все равно вышел, куски пальцем тыкал, пытался из них тушу сложить. И так повернет, и по-другому, и голову на бок:
– Ты зачем на мелкие куски-то порубил? Первый раз что ли?
– Как удобно было, так и порубил.
– Удобно ему, удобно. Оглоед. Ни черта не умеет.
А Кеха сразу задумал родичам мяса отвалить, и даже не по той причине, что они так трудно и голодно жили, нет, об этом и не думалось, деду хотел насолить. Для того и порубил на мелкие куски одну половину, да шею, знал, что старый начнет складывать кусочек к кусочку.
Завозились на участок на конях. Четыре вьючных, и пятый для Федора. Федор, это конюх, старинный приятель деда, уж и не вспомнить, сколько лет он завозил охотников в тайгу. И не только эту бригаду, а еще пять, или семь промышленных артелей доставлял в дальние и ближние таежки. Все тропочки уремные, да болотистые знал и ведал, все броды речные горные, все помнил, хоть и не ступал ни по одной самостоятельно. Дело в том, что еще в молодости остался Федор на одной ноге. С тех пор и не хаживал по тайге, хотя раньше любил это занятие, зимовки охотничьи любил. Как ногу потерял, приспособился верхом, но уж промышлять на коне не станешь, а помочь охотникам заброситься на участок, – лучшего помощника не сыскать.
Вот и сейчас, Федор вел караван вьючных лошадей, а Кеха с Витькой не поспевали за ним, тащились далеко отстав. У Кехи за плечами колотился старый, дедовский карабин «ОК» калибра восемь и два, в руке посох, отполированный до стеклянного блеска, а Витька на плече поддергивал сползающий ремень одностволки, шестнадцатого калибра. Руки у него были свободны. Карабин дедовский, был старый, как сам дед, и пули кидал куда вздумается. Однако на ближней дистанции, да по крупной цели, попадал, выручал охотников каждый год. Пули у него были полуоболочные, синюшные с виду, и стрелять такими пулями можно было даже в мелком ернике, не боясь, что будет сильный рикошет. А уж при попадании, наносила серьезный ущерб зверю.
Конец ознакомительного фрагмента.