Шрифт:
Глава I: Пробуждение
Мюррей Ли внезапно проснулся, вспомнив звук, который разбудил его, забарабанив в затылке, хотя его сознание было за пределами этого восприятия. Его первым ощущением была непреодолимая скованность в каждой мышце – ощущение, как будто его ударили по всему телу, хотя его память не подсказала причину такого состояния.
Испытывая боль, он перевернулся в постели и почувствовал левый локоть, где, казалось, сосредоточилась боль. Он испытал самое сильное потрясение в своей жизни. Движение сопровождалось скрипящим лязгом, и локоть ощущался как сложное колесо.
Он сел, чтобы убедиться, что не спит, и высвободил руку из-под одеяла. Движение вызвало еще один лязг, и его изумленному взору предстала рука в виде системы металлических полос, связанных в локте механизмом, который он почувствовал раньше, и увенчанных там, где должны быть пальцы, стальными когтями, заканчивающимися резиновыми кончиками на фалангах. Тем не менее, казалось, что у него не было недостатка в чувствах. Несколько секунд он смотрел, открыв рот, затем поднял другую руку. Это был правый аналог устройства, на которое он смотрел до этого. Он попытался пошевелить одним, затем другим – блестящие пальцы повиновались его мысли, как будто они были из плоти и крови.
Чувство страха от предчувствия охватило его, когда он поднял одну из рук, чтобы расстегнуть пижаму. Он не обманулся в своем почти осознанном предчувствии – там, где должны были быть ребра, обтянутые солидным количеством мышц, появился ряд блестящих металлических пластин. Мысли о похищении тела и странной операции промелькнули у него в голове, но тут же были отброшены. Галлюцинации? Опьянение? Ужасная мысль о том, что он может быть сумасшедшим, поразила его, и он вскочил с кровати, чтобы предстать перед зеркалом. Его ноги со зловещим стуком ударялись об пол, и каждый шаг издавал скрип и лязг – и он оказался перед зеркалом, знакомым зеркалом, перед которым брился годами. В полном ошеломлении он увидел железное лицо, над которым нелепо торчала жесткая щетка проволочных волос.
В такие моменты не сходят с ума. Требуется время, чтобы осознать шок.
"Во всяком случае, я могу одеться", – практично заметил он себе. "Я не думаю, что вода поможет этому оборудованию, поэтому я пропущу ванну, но если я сошел с ума, я мог бы все также выйти и хорошо провести время".
Одевание стало процессом с неспешным изучением самого себя и открытием, что он был самой эффективной металлической машиной. Он скорее восхищался плавностью тазобедренных суставов и тем, как скользящие части его рук прилегали друг к другу, и был приятно удивлен, обнаружив, что в процессе металлизации его пальцы стали цепкими. Просто ради забавы он натянул один ботинок на другую ногу.
Только когда он был почти одет, он понял, что привычный шум Нью-Йорка, который доносился до человека в виде хриплого приглушенного звука с сорок восьмого этажа современного жилого дома, почему-то отсутствовал. Конечно, в этот час… Он взглянул на часы. Последний раз они показывали без четверти два. Но взгляд не помог. Его часы по необъяснимым причинам пропали. Вероятно, Бен позаимствовал их… Ох!
И тут пришла идея. Бен Руби, с которым он занимал двухуровневую квартиру в пентхаусе Арбакл-Билдинг, был своего рода ученым (в основном занимался анализом образцов выпивки для миллионеров, которые в наши дни не доверяют своим бутлегерам) – он смог бы все объяснить.
Он подошел к двери и опустил медный молоток, немного робея при звуке собственных глухих шагов. Дверь с неожиданной внезапностью распахнулась перед карикатурой на Бена в металле – такой же законченной машиной, как и он сам, но без большей части одежды.
– Входи! Входи! – проревел его друг голосом, в котором звучали странные фонографические нотки. – Ты выглядишь великолепно. Железный Человек Макгиннити! Для чего ты надел одежду? Она так же нужна, как штаны на буровой установке. Я завтракаю.
– Что это? Я сошел с ума, ты или мы оба?
– Конечно, нет. Величайшее событие, которое когда-либо случалось. Большая комета. Они сказали, что она радиоактивна, но большинство из них в это не поверили. А теперь посмотри, что она сделала. (Мюррей Ли смутно помнил какую-то газетную болтовню о гигантской комете, которая должна была обрушиться на Землю, аргументы и контраргументы относительно того, будет ли это иметь серьезные последствия.) – Все превратились в металл; экий механизм, съел всю смазку для осей. Тебе нужно масло. Подожди здесь.
Он исчез в недрах квартиры, звук его шагов звучал оглушительно в бескрайней тишине. В одно мгновение он вернулся с батареей радиоприемника в одной руке и канистрой масла в другой.
– Извини, в доме нет смазки, – быстро заметил он. – Масло для пишущих машинок.
Он деловито принялся за работу, брызгая каплями масла в новые металлические суставы Ли.
– Подключи эту штуку сам. Это даст тебе как раз то, что нужно. – он указал на батарею вытянутым пальцем ноги. – Одна рука и другая нога. Кажется, где-то в нас есть камера сопротивления, которая собирает ток.
Ни в малейшей степени не понимая, о чем идет речь, Мюррей Ли перестроился, чтобы следовать его инструкциям. Это была самая необычная пища, которую он когда-либо пробовал, но он нашел ее удивительно бодрящей.
– Как насчет добавки? Нет? Вы видели кого-нибудь еще? Это прикончило большинство из них.
– Не могли бы вы сесть и рассказать мне последовательно, о чем идет речь, прежде чем я вас поколочу? – раздраженно спросил Мюррей. – Превращение в машину – не самая легкая вещь в мире для настроения, это расстраивает меня.
– Я думаю, что какая-то особая сверхрадиоактивная газовая буря, связанная с кометой, хотя я не могу быть уверен. Она превратила всех нас в машины, отныне и навсегда. После этого мы будем жить на электрическом токе, и нам не придется беспокоиться о таких мелочах, как врачи, если мы сможем найти хорошего механика. Но это убило много людей. Пойдем, я тебе покажу.
Его рука звякнула об руку Мюррея, когда он схватил ее, чтобы показать дорогу. В коридоре было зловеще темно, и Бен потащил его прямо через него к двери с надписью "Пожарный выход".