Наследник
Шрифт:
– Перво-наперво, засуньте себе в жопу эти доллары, ясно? Я возьму или Евро, или британский фунт, или японскую йену. Идеал – кувейтский динар. Не вижу смысла в нарезанной бумаге с портретами мертвых президентов, которая через год-другой превратится в мусор. Можно рассмотреть вариант оплаты золотым эквивалентом, равными долями, в арабских, европейских, израильских и японских банках. Чтобы избежать кризисных рисков. Вы бы еще украинскую гривну вместо долларов предложили! Смеетесь?
– Мне ничуть не смешно.
– Вот и чудесно, вот и замечательно. Ваши угрозы меня не впечатляют. – Славик выложил на стол ай-фон. – Разговор записывается. При малейшем отступлении от договора, флеш-карта будет отправлена куда следует. А в случае моей смерти туда же будут доставлены как бумажные, так и электронные письма с подробным описанием ваших намерений и планов. Вы депеши не перехватите, как ни старайтесь. Если и перехватите, то не все. Теперь думайте, есть смысл связываться с организацией, наследующей страшному КГБ? Или – или. Соглашайтесь.
– Я не совсем понимаю, на что именно соглашаться.
– Тогда я объясню. Десятая часть общего дохода. Не меньше. Десятина, если угодно. Ваши расценки для реальных пацанов мне не известны, возможно они гораздо выше, но упомянутая доля меня полностью устроит.
– Ну вы наглец…
– Я знаю. Далее: вы вернете Алёне Дмитриевне все украденные деньги, сверх того выплатите компенсацию за моральный ущерб в сумме… Допустим, двадцати пяти процентов от исходной суммы. Я проверю. Затем вы аннулируете постановление британского МИДа о высылке Алёны из страны – смогли набезобразничать, сможете и исправить, это в ваших силах. Третье. Вы гарантируете, что в мои личные дела на той стороне влезать не будете никогда и ни под каким видом. Я согласен помочь вам в серьезном общем деле, готов предоставить необходимую платформу для операции, однако на этом дружба заканчивается. Просьбы о мелких услугах, небольших «посылках» туда-обратно, настоятельные пожелания провести нужного человека через Дверь и прочее, будут игнорироваться.
– Вы точно не еврей?
– Точно-точно. Кровный, природный славянин, возможно с примесью скандинавской и финской крови. Так что же, согласны?
– Встретимся послезавтра, – холодно сказал человек в серо-серебристом костюме. Отодвинул недопитый бокал с белым вином. Встал. – Ждите моего звонка.
– Эй, а деньги? Вы приглашали меня сюда за свой счет!
Грау с видимой брезгливостью вытащил из бумажника бело-оранжевую пятитысячную бумажку, бросил на стол и молча пошел к выходу. Не попрощался, разумеется. Хамло.
Славик был доволен собой – развел этого пижона с артистичностью, достойной звезд МХАТа. Кажется, Грау поверил, иначе не корчил бы такие замысловатые рожи и не брызгал ядом. Вячеслав Антонов, по мнению этого прилизанно-самодовольного человека, оказался быдлом, жлобом, русской свиньей, обжорой и вообще человеком непривлекательным, грубым и неслыханно сребролюбивым. Алавер прав: на эту компанию следует воздействовать отрицательной харизмой, тогда они поймут, что ты свой в доску.
Впрочем, господин Pieter Perec, как его имя значилось на роскошной золотисто-голубой визитке, Славику не понравился еще больше – тоже из эмигрантов, тоже великолепно владеет русским языком, но вместо привычного «Петр» именует себя «Пьетером» и обладает французской фамилией. Добавим сюда бельгийский паспорт, постоянное проживание в США и, пардон, неприлично гламурные манеры – а ведь взрослый дяденька, лет за пятьдесят. Очередная жертва глобализации и политкорректности.
Мосье Перек вышел на Славика сегодня утром, позвонил на обычный сотовый, а не на ай-фон. Не откажешь в откровенности, сразу представился – Вячеслав Михайлович, я говорю от имени людей, известных вам как Грау. Слышали?.. Очень хорошо. Мы можем встретиться немедленно? Где вам удобно? Я живу в гостинице «Европейская». Хорошее кафе, ресторан, где нас не побеспокоят и где не очень шумно.
Славик навскидку назвал «Вальхаллу» на углу Невского и Малой Конюшенной. И близко от дома, и самый центр города, что добавляет уверенности в себе. Отметим знаковое наименование кабака – Трюггви и Кетилю обязательно понравилось бы.
Взять их с собой, что ли, в качестве боевого сопровождения? Нет, спасибо, видение сцены отмазывания даниров в шароварах и с мечами от патрульных ментов вызвала в воображении Славика череду самых замысловатых сюжетов. Трюггви бузит в обезьяннике отделения милиции на Казанской. Кетиль зарубает клинком товарища младшего сержанта. Оба выпускают кишки из прокурора. Бр-р… Пусть дома сидят, смотрят мульты и общают Алёну!
Славик опять не изменил самому себе – косуха, кожаные штаны, старый свитер с прожженной сигаретой дыркой на груди, черный бандан и шнурованные гады. Крепенькие ребятки в хороших костюмах из охраны «Вальхаллы» посмотрели на Славика чуть удивленно, но и только – забрали косуху в гардероб, вежливо указали, куда пройти.
Славик нарочно опоздал на четверть часа, хотел позлить. Господин, очень похожий на престарелого Сергея Зверева – тощий, с тонким и манерным лицом, дамскими жестами и артистическим голосом, – ожидал за дальним столиком под окошечком, выходившем на Конюшенную. Славика узнал, вяло махнул рукой – извольте-с сюда.
Алавер рекомендовал быть как можно наглее? Это мы можем, это пожалуйста, гопницкая юность времен до армии оставила в памяти хороший след. Покажем себя во всей красе.
В результате мосье Перек заказал белое вино и устрицы, а Славик выбрал из меню все самое дорогое и понтовое – взвод можно накормить. И водка, куда ж без нее! Графин в пол-литра, финская. Приказал официантше еще принести наколотого льда обязательно. И супу! Какой у вас есть? Солянка? Подойдет!
Что еще нужно русскому человеку кроме супа с водярой?
Пьетер наблюдал за бесчинствами Славика недоуменно. Или не предполагал раньше, что «эти русские» на самом деле такие ужасные варвары, или его удивил разыгранный Славиком гротескный спектакль. Не каждый день такое видишь.
Затем началась торговля, да такая, что Славик едва сдерживал истерический смех – этот чувак воспринимал все претензии с серьезностью старой девы, которой внезапно сделал неприличное предложение сосед из квартиры напротив! Для Славика разговор превратился в ролевую игру, он никак не воспринимал всерьез озвученные Переком гигантские (с точки зрения небогатого токаря) суммы, маловероятные, с точки зрения вменяемого человека, прожекты и вежливые угрозы.