Наследник, Лапышев Алексей

Наследник

на обложку

Лапышев Алексей

Шрифт:

— Нет, меня пытались накормить чашечкой кофе с парой малопонятных булочек, но я воспротивился, как впрочем и Володя. — И я оглядываюсь, на второго сытого «пингвина», стоящего рядом с абсолютно удовлетворенным видом, так что у меня даже закрадывается подозрения, что дело не только в завтраке, может какая служанка постель грела?

— Но то его дело, ему хорошо, или нет? Но его симпатия осталась в Мериде, а моя тут рядом. — И я уже оглядываюсь на незаметно подошедшую и слегка прижавшуюся милую Долорес.

**********************************************************

Нет, вроде все в рамках приличия, но так приятно ощущать легкие прикосновения сильного юного тела. Это будоражит кровь, сводит с ума и будит… Что-то будит, или будет?

**********************************************************

Невольно предаюсь размышлениям я и тут же вспоминаю бунт поднятый за завтраком:

**********************************************************

—Нет, любезный, я не птичка. — Говорю я официанту, глядя на принесенный завтрак, состоящий из кофе и пары трубочек с чем-то.

Потом оборачиваюсь к Володе и переспрашиваю:

—Я что, похож на немощного? Разве мне этого хватит? Мне силы нужны, а то падать буду в самый неподходящий момент.—

Володя пытается сохранить невозмутимость, сдерживает смех и не меньшим сомнением смотрим на свою порцию.

Долорес и ее отец, сидящие рядом с большим интересом наблюдают за бесплатным представлением, а продолжаю:

—Любезный, принесите чего-нибудь посущественнее. Например, яичницу с чем — нибудь? Вы же умеете? — Спрашиваю я официанта. Тот кивает и пытается забрать принесенное, но встречает яростный отпор с моей стороны:

—Положь где росло. Это поможет мне дожить до завтрака. — Заявляю я и забираю у него тарелку с теми самыми трубочками.

Потом съедаю их и признаю:

—Вкусно, но мало. Таких надо штук десять, да Володя? — Спрашиваю я у кузена, то кивает. Пробует сам, подтверждает съедобность и заявляет уже отходящему официанту:

— Мне тоже чего-нибудь еще принесите, пожалуйста, яичницы например и побольше. — Произносит он во всеуслышание и тут же соглашается со мной:

— Ну да, Дан, неплохо. Только мало, но мне кажется десять это перебор, вот восемь в самый раз.—

И у нас разгорается спор на тему восемь трубочек в самый раз или все-таки мало?

Остальные посетители ресторанчика гостиницы уже откровенно посмеиваются на нашу клоунаду, а Долорес просто смеется и мне становится так легко и радостно на душе, от этого чистого и звонкого смеха, что я спрашиваю сам себя:

—А ты не влюбился часом? А как же тогда Светка?—

И тут же отвечаю снова сам себе:

— Я никого не предаю, Долорес здесь, Светка там. Как будет дальше, увидим. Но никто из них не будет плакать от обиды, только слезы счастья и радости, обещаю. —

Тут и долгожданную яичницу принесли. И это что-то почти монументальное. Омлет с Фаринато, острой свиной колбасой. Сытно и остро. Вот, мы с Володей и наелись, под несколько удивленными взглядами местных.

***********************************************************

— А что поделать мы такие, русские. Мы не понимаем системы с первым завтраком, вторым, полдником. У нас завтрак, это завтрак. И это правильный завтрак. — Думаю я, уже слегка приобняв Долорес, а она только что не мурлычет в ответ или?

—Похоже уже мурлычет. — Думаю я прислушиваясь и тут же делаю верный вывод:— Счастливые девчонки, они везде похожи. И без разницы русская или испанка, привычки схожи. Наверно, так и должно быть.—

А она поднимает на меня глаза и просит:

— Даня, спой что-нибудь?—

Я улыбаюсь, киваю, беру рядом лежащую гитару и льются слова все того же Саши Васильева:

***********************************************************

Мне жаль, что тебя не застал летний ливень

В июльскую ночь, на балтийском заливе

Не видела ты волшебства этих линий

Волна, до которой приятно коснуться руками

Песок, на котором рассыпаны камни

Пейзаж, не меняющийся здесь веками

Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд

Который пройдет часовой этот пояс