Наследник
Шрифт:
«Получается, во время свадьбы мой Ярик играючи распахнул закрытые для нас двери, — потрясенно подумал Никита. — Будучи в лоне Даши он сместил пространства, перенеся нашу семью в Явь своей матери. Или Алтарь среагировал на Ходока таким образом. Кем же ты будешь, Ярослав?»
Никита промолчал, не став раскрывать истинную причину своего любопытства. Это стратегическая информация, которая должна остаться тайной как можно дольше. Даже близкие люди, зачастую являющиеся носителями подобных тайн непроизвольно, должны быть от нее далеки.
— Удивили вы меня, уважаемые Патриархи, — выдохнул Никита. — Так понимаю, до тайн Алтаря Жрецы никого не допускают?
— Даже не пытайся, — ответил Исаев. — Ревностные служители Храма не для Ордена держат сии Врата. Точнее, не только для нас.
«И все-таки, что мог узнать Жрец вологодского Храма? — с тревогой подумал Никита. — Ведь он прекрасно видел, что мы исчезли из Яви. И мог сопоставить некоторые моменты, чтобы взять меня на «карандаш». А, дьявол! Везде тайны!»
— Что за символ вы хотели мне передать? — не в силах больше держаться, спросил молодой волхв. — Вы упомянули о нем, а сами не предъявили.
Старики переглянулись; у Никиты создалось впечатление, что они каким-то образом мысленно переговариваются. Потому как Всеслав Гордеевич полез за пазуху и вытянул наружу массивный бронзовый медальон с выбитыми на нем коловоротом и рунами, идущими по кругу в виде некоего текста. Что-то подобное находят археологи в причерноморских степях.
— Символ Высшего Воинства, — сказал старик и нагнул голову, чтобы скинуть витой потемневший шнур с шеи. Медальон с тихим стуком лег на стол. Морщинистая руку подвинула его к Никите. — Как он тебя примет?
Стоило волхву накрыть медальон, как рунические знаки налились нежно-зеленым цветом. Задребезжали стекла в книжных шкафах, засветились ножны бухарской сабли, а ладонь Никиты почувствовала уколы тысяч мелких иголок. Они были весьма болезненны. Да ко всему этому метка Велеса обожгла кожу на груди. Концентрация всех способностей молодого волхва проявилась в древнем медальоне, покрытом патиной. Едва сдержав дикую Силу, рвущуюся наружу, Никита сжал зубы и утихомирил артефакт. Его словно опустошило наполовину.
— Вы рисковали, судари, — хрипло сказал он, потемневшими глазами оглядев гостей. — Подвергли риску мою семью. Видано ли приносить в мир такую вещь?
— Знал бы ты, Воин, в каких сомнениях мы жили все это время! — радостно улыбаясь, сказал Милодар Виткович. — Боялись, что ошибемся. Но тебя ведут за руку боги, ведут! Бери медальон, он теперь твой.
Приподняв ладонь, Никита задумчиво посмотрел на темный кругляш, покорившийся воле молодого волхва. Выходит, Мещерин и был тем самым верховным Воином почти погибшего Ордена. Иначе бы не носил на груди строптивый медальон. Хитер старик, обвел вокруг пальца мальчишку!
Путь, который начинался в амурской станице, вывел его из дебрей причудливо запутанной жизни; десятки людей, поддерживающих его, направили по дороге, где должна была состояться встреча с этими бородатыми северянами. Здесь, под крышей родного дома незримо лег новый рубеж, который предстояло перешагнуть и идти дальше. Куда приведет дорога?
Ответ мог дать только Перун. Но он не сотрясал гневным громом небеса, а, значит, был доволен и согласен с выбором своего подопечного, дав ему благословение.