Чтение онлайн

Из глубины сада доносилась ужасающая слух какофония звуков. Нестройные голоса вразнобой выводили каждый свое, перемежая истошные вопли звоном расстроенных струн. Заметив мои широко распахнувшиеся глаза, ангел смущенно пояснил:

— Среди праведников редко попадаются с хорошим слухом и голосом. Казалось бы, за сотни лет могли спеться, но, увы…

— Так может, стоит прекратить этот «концерт»?

— Ни в коем случае! — Запротестовал ангел. — Как вы только могли такое предложить, Максим? Славословия должны звучать днем и ночью, поймите меня правильно! Это главная привилегия праведников. Каждый день для этого отбирается несколько сотен душ и направляется сюда.

— А их кто-нибудь спрашивает, хотят они петь или нет? — Поинтересовался я.

Ангел презрительно фыркнул и отвернулся, давая понять, что отвечать на этот вопрос он не будет. По мере того как мы углублялись в райские кущи, какофония усиливалась. Однако усиливались и умопомрачительные запахи невиданных на земле цветов, деревьев, трав. Я жадно вдыхал эти ароматы, пока голова не закружилось от избытка кислорода. Но даже тогда не смог удержатся от искушения дышать глубже.

Туман клубился и здесь, однако сочные зеленые верхушки высокой травы гордо возвышались над мягкими белыми облаками. Никаких тропок, во всяком случае, мне, видно не было, но ангел уверенно двигался вперед ориентируясь по одному ему известным приметам.

Наконец чарующий лес остался позади. Но то, что открылось за ним, вовсе лишило меня дара речи. Впереди, раскинувшись в стороны, на сколько хватало глаз, окруженный роскошным парком с обилием фонтанов, возвышался дворец. Даже не дворец, а Дворец.

Не обращая внимания на фонтаны, рядом с которыми петергофские выглядели жалкими лужами, я зачарованно смотрел на архитектурное чудо.

Довольный моим изумлением, ангел выпятил колесом грудь.

— Сам Леонардо приложил руку. Да и остальные…

Кого он подразумевал под остальными, я даже не спрашивал. Хватило и упоминания о Леонардо да Винчи.

Дворец поражал своей красотой и непередаваемой мощью. Высоко вверх уносились исполинские колонны, покрытые сплошь барельефами с изображением библейских сцен. Широкая, словно автотрасса, белокаменная лестница взбегала сотней ступеней к виднеющимся далеко впереди дверям из чистого золота, усыпанным драгоценными камнями. Переливаясь в лучах солнца, драгоценные камни отбрасывали мириады искр. Режущее глаза сияние складывалось в большой сияющий крест, грозно нависающий над лестницей.

Я перевел взгляд на уходящие в невообразимую даль стены. Полированную до зеркального блеска строгость мраморных плит кое-где нарушали яркие цветные пятна оконных витражей, все на ту же библейскую тему. Дух захватывало при одной мысли о могуществе создавшего все это великолепие.

— Нравится? — Спросил ангел, надуваясь от гордости, словно он лично сотворил и Дворец, и окружающий его парк.

Не в силах вымолвить ни слова, я кивнул.

— Тогда пошли внутрь. — Предложил ангел. — Посмотришь, чем мы тут занимаемся.

Борясь с дрожью в коленях, я поднялся следом за провожатым по гигантской лестнице наверх, к искрящемуся входу. В дверях, уставившись прямо перед собой, несли караул два шестикрылых серафима. Свободные белоснежные одежды не скрывали бугрящихся мускулами рук и выпуклых пластин груди. На левом боку, у обоих висело по длинному мечу. Простые, без всяких украшений ножны, негромко царапали пол.

Не доходя до караульных нескольких шагов, мой провожатый остановился, вскидывая руку в крестном знамении.

— Да светится имя Твое! — Громко произнес он.

Серафимы в точности повторили его жест.

— Да будет воля Твоя! — Хором отчеканили они и вновь застыли каменными изваяниями.

Опасливо косясь на рукояти мечей, я поспешно ступил следом за ангелом за высокий, золоченый порог. Едва нога коснулась блестящего паркетного пола, как низкий торжественный рев прозвучавший, казалось со всех сторон, мощно ударил по барабанным перепонкам, вибрируя, ворвался в мозг разом лишая возможности видеть, слышать, ощущать. Потеряв ориентацию в пространстве, я пошатнулся и упал бы, если б не подхватившие вовремя руки ангела.

Слух вернулся через несколько минут. Ошарашенно вертя головой, я старался рассмотреть источник этого рева.

— Иерихонские трубы. — Пояснил ангел. — Отсюда их не видно. Трубят, когда через порог переступает гость.

— И что каждого гостя так встречают? — Недоверчиво спросил я, все еще приходя в чувство.

Анегел на миг замялся.

— Ну… Почти каждого…

Мысли еще путались в голове, поэтому я не стал вдаваться в подробности выясняя чем, именно я, заслужил такую сомнительную честь приветствия иерихонскими трубами. Но мысленный узелок на память, все же завязал, рядом с узелком об оговорке Петра. А сколько кроме этого уже узелков!

Первый этаж, по которому меня, хвастаясь, провел ангел, все так же поражал размахом мысли, богатством, изящными предметами искусств на христианские мотивы. Невзирая на это, пресытившийся впечатлениями мозг довольно скоро перестал воспринимать окружающие красоты. Заметив тень равнодушия в моих глазах и участившиеся позывы к зевоте, ангел скоренько свернул экскурсию и пригласил меня подняться на второй этаж.

Отличия второго этажа от первого были столь разительны, что мой рот вновь распахнулся во всю ширь. Представив себя со стороны, я невольно вспомнил виденный по каналу «дискавери» момент. Там, едва заметные в туче мошкары, распахнув клюв, бегали чайки, зачерпывая как сачком жужжащих паразитов. Мысленно улыбнувшись, я закрыл рот.

Второй этаж выглядел точь-в-точь как любое, земное, государственное учреждение. Тот же длинный коридор с нескончаемой чередой дверей и множеством ответвлений напоминающих лабиринт. Заглянув за ближайшую дверь, я только утвердился в этом впечатлении. За простыми канцелярскими столами, сидели хмурые работники в строгих костюмах с черными нарукавниками. Только сложенные за спинами крылья немного выбивались из этой картины. Кипы бумаг громоздились на столах, угрожающе подрагивая от любого движения. На одном столе — как я понял старшего — обнаружился неплохой макинтош. Точно такой же недавно появился в магазине возле моего дома — новая модель, системный блок и монитор в одном флаконе.