Чтение онлайн

Если только он не показывал свои реальные навыки не для будущих соперников, а для кого-то ещё. В первый миг я подумал насчёт себя, но не увидел в этом большого смысла, ему, как моему подручному, наоборот, следовало бы как можно эффектнее проявить себя, чтобы повысить свою репутацию, показать, что он отличное приобретение для рода Рассказовых.

А вот потом, я подумал про администрацию школы. Что если он скрывается от них? И некоторый резон в этом был, если принять в качестве опорной теории, что он не собирается становиться болдаром. В пользу этого говорило и то, что он, не смотря на всю свою внушительность, ни с одним аристократом до меня не взаимодействовал, я специально интересовался. А вот ко мне явным образом в подручные попросился, если вспомнить тогда его услугу с пальто.

Неужели он тоже жаждет, как большинство тут, усилить свою магию? Что ж, если так, то, по логике вещей, он должен дойти где-нибудь до одной четвёртой финала, и тогда аккуратно слить бой, с одной стороны, показав мне, что он всё-таки, как боец неплох, ибо одна четвёртая это всего восемь человек на всю школу, а с другой, не участвовать в финале, после победы в котором, будет гарантированное внимание завуча, готового приложить все свои силы для натягивания победителя до болдара, если тот не оболдарится сам в ходе турнира.

Надо будет понаблюдать ещё, решил я, и если подтвердится, то начистоту поговорить с Валуа, о том, как и кем он себя в будущем видит. Как ни пытался он косить под тупого, но пару раз спалился показав весьма широкий кругозор и знание тем обычным, стремящимся в болдары ученикам, не свойственных.

Когда мы подъехали к дому, на крыльце меня уже встречали необычайно радостные родители. Я посмотрел на их сияющие лица и только вздохнул.

– А мы всё знаем, – сообщила мне маман, чем изрядно меня повеселила, пришлось даже язвительную улыбку на лице маскировать, чтобы не догадались.

Если бы они действительно знали всё, то явно такими радостными бы не были.

– Смотри, из школы прислали, – потряс отец передо мной листом бумаги, зачитал, – Похвальная грамота, за победу в внутришкольном соревновании по дракам в коридоре, выдана Дрейку Рассказову, с присвоением почётного переходящего звания – «Лучший драчун!» и размещением портрета на доске почётных хулиганов школы!

Рассказов-старший, гордо напыжившись, хлопнул меня по плечу:

– Пятнадцать учеников в одиночку раскидал, молодец сын, – посмотрел на прижавшую к щекам ладони жену, что с блеском в глазах, с любовью меня разглядывала, – а, мать! Рекорд, однако.

Затем и вовсе, от переизбытка чувств сжал мои плечи уже обеими руками:

– Растёшь сын, вижу, за ум взялся. Настоящим наследником становишься. А что невеста не благородная, ну это мы уж как-нибудь переживём, даже, мать?!

Эльвира, тут же растеряв всю радость, недовольно поджала губы, но нехотя кивнула, не желая спорить на людях, правда пробормотала одними губами:

– Невеста не жена, а там посмотрим.

Она же не знала, что я умею читать по губам. Впрочем, я был ровно того же мнения, что невеста это не жена. Причем, даже смотреть не собирался никуда. А накой? Всё и так идёт как надо.

– Ну что же мы стоим, – засобирался Ричард Рассказов, – давайте в дом, такой повод надо обязательно отметить.

– Николя, – внезапно обратилась к моему бодигарду Анюра, когда мы прогуливались на перемене по школьному двору, – Скажи, твоя фамилия, Валуа, она же, вроде благородная? Во Франции, насколько помню, королевская династия была даже Валуа. А ты простолюдин.

Разминая слегка затёкшее за партой тело и вдыхая прохладный, свежий, с примесью запаха хвои воздух, я чуть покосился на девушку, но встревать не стал, пусть интересуется, если ей так хочется. Главное, что меня не трогает.

В кои то веки я наслаждался полным покоем. Остальные ученики заранее расходились в стороны, пропуская нас и перешёптывались между собой, причем здесь больший эффект давало даже не бесконтактное искусство, показанное на ринге, а звание лучшего хулигана и портрет на доске почёта. Я замечал, какие взгляды, полные боязливого уважения, бросают на нас, вернее на меня, и был весьма доволен подобным. Даже Иванов и тот перестал вовсе смотреть в мою сторону на занятиях, на перемене тут же убегая в неизвестном направлении. Радовало, что даже этого упёртого борца с эксплуататорами наконец-то проняло.

– На самом деле, мой отец аристократ, – ответил старшеклассник, – но вряд ли меня та родня когда признает.

– Правда? – похлопала глазами Светлова, – а почему?

– Ну, моя мать простолюдинка, и я был рожден не в браке.

– Не хотят признавать, потому что ты бастард?

Тут я слегка напрягся, потому, что в моём мире подобное слово считалось сильным оскорблением и поводом к хорошей драке, но Николя, на удивление спокойно воспринял вопрос и степенно ответил:

– Не совсем так, там просто была не самая красивая история.

– А-а, – протянула девушка, закивала головой, поджав губы, и с какой-то жалостью взглянув на моего бодигарда, произнесла, – понимаю… Этот подлец наверное обманул твою маму и подло ей воспользовался, или даже изнасиловал против воли.

И вновь здоровяк абсолютно спокойно воспринял слова, за которые в моём мире уже бы пролилась кровь, впрочем, я себя поймал на мысли, что там – в махровом средневековье, тебя могли зарезать даже не за слова, а просто за косой взгляд. Хорошо что здесь было не так, а то пришлось бы валить всех направо и налево, а я мочилово ради мочилова разлюбил ещё лет пятьсот назад.

– Ну, не совсем так, – качнул головой Валуа, не слишком желая вытаскивать семейное нижнее бельё на всеобщее обозрение.

– А как? Ну как? Расскажи, как? – тут же пристала любопытствующая Анюра, буквально окружив того со всех сторон. Не знаю, как у неё так получалось, но она вертелась вокруг опешевшего и остановившегося старшеклассника, как электрон вокруг ядра атома, находясь сразу во всех возможных положениях вокруг него, одновременно.

И Николя сдался, только оглядел ещё раз двор, на предмет возможных посторонних ушей и со вздохом ответил: