Чтение онлайн

— Сделаешь несколько подач, — сказал ему судья. — Я видел, как ты играешь. Подаешь ты неплохо, но я хочу лишний раз убедиться.

Индеец Верная Рука бросал мяч за мячом игроку в перчатке, а второй отбивал их, размахнувшись лаптой, так что только свист стоял.

— Годится, — молвил судья. — А теперь, Верная Рука, слушай внимательно. Я тебе разрешаю принять участие в игре. Но учти, я буду стоять рядом с пистолетом наготове. Только попробуй бежать, далеко не убежишь. И если ты посмеешь плохо бросать и мы проиграем, сидеть тебе в тюрьме до скончания века. Так что помни об этом и выкладывайся, как сумеешь. Если ж ты выиграешь… Впрочем, об этом мы поговорим, когда пробьет час.

Индеец выслушал и не сказал ни слова. Потом ушел со всеми на тренировку. Стражник следом за ним.

На другой день — день состязания — Верная Рука явился вместе с командой Форт-Смита на бейсбольное поле. Зрителей собралось видимо-невидимо. Судья сидел в первом ряду.

Игра была первоклассная, и болельщики шумели больше, чем индейцы, вышедшие на тропу войны.

Верная Рука бросал мяч, раз за разом все лучше. В жизни он так не играл. Ван-бьюрнцы проиграли всухую, и команда Форт-Смита выиграла матч. Она оказалась непобедимой! А все из-за Верной Руки. Все его горячо поздравляли. Зрители так орали и ревели от восторга, что было слышно в соседнем штате Оклахома.

На другое утро судья заседал в суде. Перед ним стоял индеец Верная Рука. Дело его было пустяшное: он вел запретную торговлю целебными травами. Судья его внимательно выслушал. В это утро он был настроен милостиво, и справедливость восторжествовала.

Паркер провел длинную беседу с Верной Рукой, он постарался объяснить ему, что все кошки смелы, пока собачьего лая не слышно. А у закона голос громкий, очень громкий, и никому, кто нарушил его, еще не удалось долго прятаться в кустах. Но если он, Верная Рука, будет водить компанию с честными людьми, ему никогда и не придется прятаться.

Под конец судья добавил, что на этот раз он отпускает его на все четыре стороны и желает побольше таких лихих бросков, как в последнем матче.

Пересказ Н. Шерешевской

Об этой истории рассказывается о докторе Рэйбёрне, уроженце Техаса, прославившемся на весь Арканзас своей безрассудной отвагой и смелостью.

Это был невысокого роста молодой человек, весом не более ста фунтов, длинные белокурые волосы его рассыпались по плечам, как это модно было среди мужчин в ту далекую пору. Оттого его и прозвали Белокурый Док. На голове он носил широкое сомбреро с колокольчиками, поля которого украшала змеиная кожа от тех гремучих змей, что он собственноручно убил в Техасе.

Он любил ездить верхом на самых крупных лошадях и других не признавал. Увидев эдакого субтильного юношу верхом на гигантской кобыле, вы невольно сравнили бы его с утлой лодчонкой посреди бескрайнего океана.

Но внешность, сами знаете, бывает обманчива. Когда вспыхнула Гражданская война между Севером и Югом, Белокурый Док стал лейтенантом и представлял в кавалерийской бригаде генерала Парсона свой родной штат. Ему дали великолепного крупного гнедого, по кличке «Проворный Джим», и когда Белокурый Док садился в большущее седло, его самого почти не было видно. На сапогах его блестели огромные шпоры, на боку висела преогромная сабля, а за пояс заткнуты два длинных кольта. Выглядел он смешно, что и говорить, однако никто не смел потешаться над ним. Все знали, что он горяч, как порох, голубые глаза его сверкали стальным блеском.

Белокурый Док был всеобщим любимцем, но особенно его жаловали прекрасные дамы. Он так увлекался танцами по ночам, выпивками и пирушками в дневное время, что надорвался и схватил горячку. Так что, когда его рота выступила в поход, ему пришлось воспользоваться приглашением одной семьи и остаться. Он был в отчаянии, что оторвался от своих, хотя хозяева обращались с ним, как с родным сыном. С их помощью он быстро поправился, однако присоединиться к своему эскадрону он не мог, так как северяне заняли этот штат.

Белокурый Док был не из тех, кто сидит сложа руки, когда долг призывает его. Не теряя времени, он сколотил небольшой отряд из отважных южан, что не боятся ни диких зверей, ни людей; пантеры иль змеи, им все нипочем. И они открыли партизанскую войну, что было хуже острой занозы в боку у северян. Они нападали на них и днем и ночью, в самый неожиданный момент и жалили врага злее москитов.

Но война разгоралась. Одним декабрьским утром Белокурый Док разбил свой лагерь на берегу неглубокой речушки неподалеку от Дезарка. Сверкало яркое солнце, погода стояла ясная, прохладная, только на душе у бойцов были мрак и туман. Они думали о предстоящих рождественских праздниках, вспоминали дом и своих любимых. Лишних слов не говорилось, развалясь, сидели они, отдыхали и с горечью думали: что-то принесет им это рождество, какой подарок приготовит Санта Клаус?

Белокурый Док отличался не только отвагой и бесстрашием, но и острым умом.

— Стану-ка я сам Санта Клаусом, коли Дед Мороз позабыл про нас, — сказал он. — У меня отличная идея, ребятки! Хотели бы вы получить каждый по свежей лошадке в подарок на рождество, ну, как?

Кто ухмыльнулся в ответ, кто промолчал, иные сказали:

— Новый год тут ни при чем. Как тебе это удастся?

— Проще пареной репы! Завтра янки устраивают танцульку со своим скрипачом и всяким таким прочим. Я тоже собираюсь к ним пойти и буду танцевать под их музыку до упаду пока не стопчу каблуков. И приведу с танцульки их лучших коней в подарок вам на рождество.

— А как тебе это удастся? — был снова вопрос.

— Поглядим, увидим — цыплят по осени считают. Только держите рот на замке.

На другой день ближе к вечеру Док Рэйбёрн взялся за дело. Перво-наперво он пошел к одному своему другу, которому мог доверять, и попросил одолжить ему на эту ночь нарядное платье его младшей дочки, ее туфли и чепец. Потом нарядился во все это, расчесал и завил свои длинные белокурые волосы и уложил их вокруг головы.

— Ай да лейтенант! — сказали его ребята. — Да ты не хуже любой местной красотки с Уайт-Ривер.

— Того мне и надо! — сказал довольный Док и отправился в Дезарк.

Но сначала он обратился к капитану северян и попросил у него пропуск, чтобы ночной патруль не задержал его. Он прикинулся фермерской дочкой и сказал, что идет на танцы, которые, ей известно, будут сегодня в городе. Все только и толковали об этом, и пропуск был ему выдан. Когда стемнело, Эмма-Лу — Док Рэйбёрн выбрал себе такое имя — спокойно прошла мимо часовых. Мало того, двое часовых даже поспорили, с кем бы она предпочла пойти на танцы, если бы они сами могли отлучиться.