Чтение онлайн

Подъехал к ящикам. Никого. Стена. Кирпичики один к одному. Слез с телеги. Осмотрелся, ища быстрым взглядом микроскопические телекамеры, но не нашел. Кроме той, что торчит прямо над входом в подпольное предприятие. Нелегальный заводик именно там, за кирпичной стеной. Михалыч уверен на все сто процентов. Микрокамер незаметно. Делать нечего. Надо же деньги зарабатывать. Стал по одному ящики поднимать и грузить на телегу. Ухватил один снизу вместе с «сигаретной пачкой» — и в телегу. Нагрузил воз. Перетянул веревкой, чтобы не рассыпался груз на ходу, и тронулся в обратный путь. Если дешифратор зафиксировал сигнал, значит, половина дела сделана.

— Смотри не надорвись! — усмехнулся один из охранников. — Больно много ты нагрузил.

— Дак они же легкие, ящики… — ответил, не останавливаясь на подъеме, Михалыч.

— Гляди у нас, — напомнили «бойцы». — Не забывай об уговоре…

Конечно, он не забудет. Не для того он сюда зачалился, чтобы забывать. Однако не время пока. Солнце не закатилось. До наступления темноты несколько часов. Если выставить еще одну бутылку, то охранники могут свалиться с ног раньше времени. Они свалятся. Так и будет, Михалыч был в этом уверен. И тоже на все проценты. Надо лишь тянуть время.

Он выгрузил ящики и вернулся к «покосу». Надо приготовиться, пока не стемнело. Принес из кустов пучок травы с бутылкой и забрался под телегу. Вынул шприц с едва заметной крупинкой внутри, но прокалывать пробку не стал. Слишком заметным будет отверстие, да и водка будет из него течь. Это сразу вызовет подозрение. Можно было заклеить скотчем, однако и этот способ он сразу отверг. Разжег портативную плиту, выплеснул из чайника почти всю воду и поставил на пламя.

Вскоре вода закипела. Михалыч сунул горлышко с акцизной маркой в чайник и прикрыл полотенцем. Через минуту вынул и без труда снял с горлышка наклейку. Затем отвернул пробку. Набрал в шприц водки. Дождался, когда исчезнет из вида крупинка, и выпустил содержимое внутрь. Пробку вновь на место и с силой закрутил. Намочил горлышко теплой водой, приклеил марку. Еще раз осмотрел, обмотал травой и унес в кусты.

«Не пришлось бы еще раз скакать за бутылкой», — запоздало подумал Михалыч. Он понимал: у охранников сосало под ложечкой. Хлебнув подвести пятьдесят, они не остановятся на достигнутом. Поэтому самый лучший вариант — это не показываться пока на глаза. Им надо оставаться на посту, едва ли они станут бегать по территории в поисках «дурака». Надо исходить из ситуации.

Он так и поступит. Ляжет под телегу и вытянет ноги. Но не сейчас. Михалыч сел в телегу и тронул вожжи. Резидент послушно мотнул головой. Куда прикажете. Михалыч приказал к бетонному забору, из-за которого возвышалась, словно смотровая башня, бетонная «бочка». Остановился как раз напротив, впритык к «забору», вынул саперную лопату и, опустившись под телегой на колени, принялся рыть под бетонной плитой.

С телеги свисает брезент, со стороны дальнего поста, расположенного на вышке, Михалыча прикрывает «Перпетуум-мобиле», сверху сама телега. Работать, правда, неудобно, не разогнуться толком. Можно лишь согнуться. Старый грунт подается с трудом. Приходится прилагать усилия. Хорошо, лопату догадался перед этим наточить со всех сторон. Острая как бритва. Можно использовать как топор. Полковник вынимает землю и, оглядываясь по сторонам, разбрасывает ее ровным слоем вдоль забора. Выбирать нужно много: человек не змея. Он не может выползать, словно зубная паста из тюбика.

Резидент дергал телегу, стараясь дотянуться до нескошенной травы. Михалыч сквозь зубы шипел на него. Примерно через час только закончил он земляные работы. Разровнял грунт и, находясь все в том же положении, вытащил из-под брезента охапку травы, раструсил по всей поверхности тонким слоем. Со стороны не должны заметить. Пора уносить ноги. Резидент продолжал дергаться.

Михалыч выглянул из-под брезента. Никого не видно. Встал и, отряхнув брюки, сел в телегу. Кажется, сегодня он даже перевыполнил план. Тронул коня и вновь остановился на противоположной стороне покоса, в тени кустов. Лег в телегу и задремал. Проснулся затемно. На небе проступали звезды.

Он слез с телеги, вошел в кусты и облегчился. Травяной сверток покоился в ногах. Поднял и пошел из кустов. У телеги стоял охранник.

— Чо, мухлюешь помаленьку?

— Никак нет! — бодро ответил Михалыч и не покраснел. В руках у него бутылка, так что еще неизвестно, кто из них мухлюет. Обещал — выполнил.

Он вынул бутылку из зеленой упаковки и протянул охраннику.

— Теперь вы будете моя «крыша», — произнес Михалыч.

— С какой стати?

— У всех есть, у меня нет. Вернусь из паломничества, обязательно к вам обращусь.

— Да иди ты! — скорчил рожу охранник и быстрым шагом удалился в обратном направлении.

Михалыч двинулся следом. Необходимо присмотреть за бойцами. Головы себе чтобы не разбили при падении. И чтобы не отморозились, лежа на бетонном полу. Но главное, чтобы о них в темноте другие люди не запнулись и не расквасили носы.

Боец вошел в сторожевую будку и поставил на стол «пузырь». Второй лежал тут же, растянув ноги на самодельном топчане.

— Просыпайся. Пришлось самому идти, — пробормотал охранник и покосился в сторону Михалыча. Тот стоял, прижавшись спиной к косяку.

Боец ухватил бутылку нетерпеливой рукой и хрустнул пробкой. Все пробки именно так и хрустят, разрывая акцизную марку на клею.

— Давай с нами, — предложил он Михалычу. Ему не жалко. Он сегодня хозяин положения. Надо будет, еще его пошлет — тот сбегает. Ноги у него все равно что казенные. И деньги, как видно, водятся…

Однако Михалыч сразу же отказался. Нельзя ему. Вера не позволяет.

— Ну иди тогда. Не заслоняй пространство…

Они подняли рюмки и выпили, не чокаясь. Захрустели сухой коркой, оставшейся с прошлого дежурства. С такой закуской только водку и пить. Михалыч смотрел на них с состраданием.

— Говорят тебе: иди! Нечего пялиться…

— Вдруг начальник увидит…

— Был уже… только что. И больше не придет, потому что тоже человек. У него тоже семья и тоже дети… Понял, нет? Это тебе хорошо. Запряг, включил передачу — и на автопилот… Гужевой транспорт дорогу знает. Сам себе до дому довезет. Хе-хе-хе…

— Тогда я спать пошел… — проговорил он дрожащим голосом.

Возчик тронул вожжи. Конь послушно развернулся и вышел на свежий воздух. Подальше от кисловатых и холодных запахов. На покосе намного приятнее воздух. Он распряг Резидента и пустил пастись.