Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Волшебство буквально зашкаливало вокруг, и этот костёр тоже был магическим, но Вера сначала даже ничего не поняла.
Где-то совсем рядом послышался громкий женский вопль, принадлежавший непонятно кому.
Верка только сейчас осознала, что с нею что-то происходило, и осмотрелась, словно пытаясь понять, что происходит, а после вдруг наконец-то ощутила то самое отвратительное жжение.
Она закричала громко и пронзительно, катаясь по траве и пытаясь погасить проклятое пламя.
Вокруг было много чего сухого, но пламя не переходило на траву. Вера горела, словно тот факел, и не могла ничего с собой поделать.
Ей было ужасно больно – пламя ещё не дошло до лица, и на нём можно было увидеть отчаянную гримасу боли.
Кто-то, кто находился совсем-совсем рядом, попытался плеснуть на Веру воды, но та загорелась ещё по пути, и это было совершенно бесполезно. Было видно флягу, которая так и валялась рядом, и никто не мог ничем помочь этой несчастной умирающей девушке.
Вера кричала долго и пронзительно. Она била руками, пыталась схватить кого-то из людей, кто только был рядом, вот только подобного шанса ей, естественно, не предоставили.
Она вновь завопила.
Ничего.
Стоило только выть и рыдать, ожидая того момента, когда ей наконец-то станет легче – но ясно, что этого не будет.
…Она превратилась в угли – труп, который всё ещё пылал, и языки пламени скользили по белым костям.
Кто-то совсем рядом выл от ужаса, словно пытаясь как-то спасти подобными криками Попугаеву, но ведь было понятно, что слёзы тут не помогут. Наконец-то загорелась вокруг трава, создавая что-то вроде погребального костра вокруг, хотя, казалось, ничего не было прежде.
Даже крови не было.
Только сплошной страх”.
Гроттер очнулась уже где-то на земле. Она сжимала ладонями какие-то цветы, и кроваво-алые лепестки мака щекотали ей лицо.
Валялкин попытался помочь ей подняться, но Таня буквально швырнула ему в лицо цветы, которые сорвала, и посмотрела на изодранные ладони, которые были все в крови.
Ей стало страшно. Рыжеволосая попыталась подняться, но продолжила стоять на коленях, тихо плача и вытирая слёзы окровавленными ладонями. Царапины надо было промыть, но она уже не думала об этом.
– Что это с ней? – испуганно прошептала где-то совсем рядом Вера, и Гроттер, словно обезумев, вскочила на ноги.
Она схватила Попугаеву за руку, словно пытаясь как-то остановить её или попытаться помочь девушке.
– Берегись! – выдохнула Таня в полуужасе, всматриваясь внимательно в глаза Попугаевой. – Берегись огня!
Гроттер не могла рассказать о том, что увидела, до самого конца – но, тем не менее, пророчество опьянило её и лишило всего, что можно было назвать силами.
– Воды, - наконец-то выдавила она, вновь садясь на землю и закрывая лицо руками. Когда девушка наконец-то отняла ладони, то по её лицу текли струйки крови.
Царапин не было – это лишь следы крови с рук, - вот только Валялкин всё равно отшатнулся, испытав внезапно некое подобие ужаса от того, что только что был вынужден увидеть в исполнении девушки.
Гроттер совсем тихо, едва слышно даже, плакала, растирая слёзы по лицу. Постепенно кровь успокоилась, и царапины действительно оказались ничтожными, но она не обращала на это никакого внимания.
– Ты сгоришь, - выдавила она, внимательно глядя на Попугаеву. – Берегись пламени, оно погубит тебя!
– Что она мелет? – голос у Верки оказался слишком визгливый и какой-то предельно отвратительный. – Я не умру от пламени, что за ерунда!
– Она просто увидела что-то, - мотнул головой Валялкин, заставляя Таню лечь.
Гроттер прикрыла глаза, пытаясь уснуть. Её всё ещё била крупная дрожь, и девушка то и дело вскакивала, стремясь сделать что-то, вот только какая-то неизвестная сила упрямо держала её за горло.
Можно было сойти с ума от непонятной, отвратительной боли, которая терзала её и разрывала на мелкие кусочки.
Рыжеволосая, впрочем, даже сумела провалиться в беспокойный сон, чувствуя, что силы окончательно покидают её тело.
– Она та самая Провидица, да, я помню, - вдруг громко воскликнула Попугаева, не заботясь о том, что Таня может услышать и проснуться. – Мы коллеги с нею, между прочим!
– Коллеги? Ты провидица?
Валялкин покосился на девушку с некоторой опаской – вторую провидицу он просто не перенесёт, это слишком трудно, как для нормального, обыкновенного человека.
Верка, впрочем, моментально отрицательно замотала головой, словно пытаясь его в чём-то переубедить и продемонстрировать, что он очень даже не прав. Признаться, это Ивана обрадовало – он даже не думал, что когда-то Провидицы будут вызывать у него некое подобие страха, но раз уж так вышло…
– Я экстрасенс, - с уверенностью промолвила она, внимательно глядя на Ивана и то и дело поправляя собственные волосы.
Не слишком короткие, но и не длинные, они казались жалкими, если сравнивать с великолепными, царскими буквально локонами Татьяны.
– А она похожа на сумасшедшую, - сообщила вдруг Попугаева. – Блаженная! Я таких видела…
– Нет, она хорошая! – отрицательно покачал головой Иван. – Она прекрасная, понимаешь. Прекрасная!
Та лишь пожала плечами, словно недоумевая и не понимая, что прекрасного могло быть в вопящей девице.
Почему-то у Валялкина вдруг возник аналогичный вопрос.
========== Боль десятая. Простите ==========
– Такими темпами мы умрём!
Сарданапал никогда не думал, что у Медузии до такой степени визгливый и отвратительный голос, но сейчас впервые заметил, что она действительно реагирует именно так.
– Смерть – это ведь такое облегчение, - прошептал Сарданапал. – О, Меди, смерть – это роскошь!
– А я не привыкла к роскошествам! – мотнула головой она, упрямо глядя на мужчину. – И именно по этой причине я очень хочу жить! Я потеряла столько лет в той проклятой клетке…