Чтение онлайн

Смуглая физиономия мистера Кенникотта злобно перекосилась.

– Плевал я на ваш стаканчик, верните мне мои кровные! Деньги на бочку. И нечего пудрить мне мозги!

Гэллегер равнодушно глядел сквозь посетителя, словно тот был стеклянным.

– Если уж вы так настаиваете, то признаюсь, что как раз собрался пойти за деньгами в банк.

– Вы купили у меня бриллианты, собирались их использовать для какого-то аппарата. И тут же вручили мне чек. Но его не принимают к оплате. Как вы это объясните?

– Его нечем оплачивать, - тихо признался изобретатель.
– Я плохо помню свой банковский счет. Перерасход, видите ли.

Кенникотт едва не свалился с ног.

– Тогда возвратите камни.

– Я их уже куда-то приспособил. Только не помню, куда. Скажите, мистер Кенникотт, только честно: я был сильно пьян, когда их покупал?

– Да уж, - заверил толстяк.
– Налакались до положения риз, точно. Но какое это имеет значение? Я не собираюсь ждать. Вы и без того довольно поморочили мне голову. Расплачивайтесь, или вам плохо придется!

– Убирайтесь прочь, мерзкое существо, - послышался из лаборатории голос робота.
– Вы мне отвратительны.

Гэллегер торопливо вытолкал коротышку на улицу и запер дверь.

– Попугай, - объяснил он.
– Руки все не доходят придушить его. Теперь о бриллиантах... Я же не отказываюсь платить. Только что я получил солидный заказ, и как только поступят деньги, рассчитаюсь с вами до последнего цента.

– Ну уж нет! Вы что, живете на пособие по безработице? Вы - служащий солидной фирмы. Неужто они откажут вам в авансе?

– Откажут, - грустно сказал Гэллегер.
– Они мне уже заплатили за полгода вперед. Давайте сделаем так: я рассчитаюсь с вами в самое ближайшее время. Я надеюсь получить задаток у одного клиента. Договорились?

– Нет!

– Нет?

– Ну ладно, черт с вами! Даю вам один день. Ладно, пусть два. Но не больше. Достанете деньги - хорошо. Не достанете - тем хуже для вас. Сядете в долговую тюрьму.

– Двух дней мне хватит.
– у Гэллегера отлегло от сердца.
– А вы не знаете, есть здесь по соседству контрабандные театры?

– Вы бы лучше взялись за ум, а не занимались всякой ерундой.

– Но это не ерунда. Мне наказали статью о них. Где можно найти контрабандные притоны?

– Нет ничего проще. Идите в центр города. В дверях торчит парень. У него купите билет. В любом месте вы наткнетесь на продавцов.

– Прекрасно, - промолвил Гэллегер, расставаясь со своим кредитором.

Для чего же ему понадобились бриллианты? Ему следовало бы избавиться от своего подсознания. Оно вечно издевалось над ним. Конечно, оно тоже подчинялось законам логики, но настолько извращенной, что сознательному мышлению Гэллегера она была абсолютно непостижима. И все-таки результаты часто бывали удивительно удачными и почти всегда - необычными. Да, жалок тот изобретатель, который конфликтует с классической наукой и творит пo наитию.

В лабораторных колбах сохранились следы алмазной пыли доказательство какого-то эксперимента, осуществленного подсознанием. В голове промелькнуло смутное воспоминание о том, как Кенникотт вручал ему драгоценности. Интересно... Возможно... Ну, да! Он заложил их в Джо. На подшипники или что-то в этом роде. Размонтировать, что ли, робота? Бессмысленно огранка вряд ли уцелела. Почему понадобились бриллианты чистейшей воды, когда вполне можно было обойтись промышленными алмазами? Видимо, его подсознание предпочитало пользоваться лишь самыми лучшими материалами. Его не интересовали ни цены, ни состояние счета хозяина.

Гэллегер блуждал по центру города, как древний философ, ищущий человека, разве что без фонаря. Уже смеркалось, над головой зажглись неоновые вывески; многоцветные блики разукрасили небоскребы Манхэттена. Аэротакси шныряли на разных уровнях, подбирая пассажиров на крышах зданий. Тоска зеленая...

В центре было множество дверей. Наконец Гэллегер отыскал одну, в которой кто-то стоял, но это оказался торговец похабными открытками. Гэллегер плюнул и ощутил потребность в хорошей порции спиртного. Он направился в ближайший бар, который оказался передвижным, а потому соединял в себе самые мерзкие качества сельской карусели и коктейля, смешанного рукой дилетанта. Гэллегер помедлил у входа, но кончил тем, что вцепился в скользивший перед ним стул и попробовал сесть как можно вальяжнее. Он потребовал три "рикки" и быстро разделался с ними. Потом кликнул бармена и осведомился о контрабандных притонах.

– Нет проблем, черт возьми, - ответствовал страж стойки и вытянул из-под фартука кучу билетов.
– Много нужно?

– Хватит одного. И куда идти?

– С тебя два двадцать восемь. Дуй по этой улице, сам увидишь. Там спросишь Тони.

– Благодарю.

Гэллегер одарил своего консультанта щедрыми чаевыми, покинул вертлявый стул и побрел в указанном направлении. Передвижные забегаловки были модной новинкой, но его с них тошнило. По его глубокому убеждению выпивка доставляла удовольствие только в покойной обстановке, тем более, что в конце концов приводила именно к покою.

Зарешеченная дверь не скрывала лестничную клетку. Когда Гэллегер постучал, засветился видеоэкран, видимо, односторонний, потому что лица привратника не было видно.

– Мне нужен Тони, - сказал Гэллегер.

Дверь распахнулась, явив взору утомленного человека в надувных брюках, настолько тощего, что даже это одеяние не придавало ему солидности.

– Покажь-ка билетик. Все о'кей, парень. Дуй по коридору. Сеанс уже идет. Если хочешь выпить, бар налево.

Миновав короткий проход, Гэллегер открыл звуконепроницаемую дверь древнего театра постройки восьмидесятых годов, когда пластик применяли в дело и не в дело. Безошибочное чутье привело его к бару, где он подкрепился мерзким виски по убойной цене и, несколько взбодрившись, направился в набитый почти до отказа зрительный зал. На огромном экране видимо, системы "Магна" - толпа людей трудилась вокруг звездолета. "То ли приключенческий фильм, то ли хроника", - решил Гэллегер.

Ничего, кроме соблазна преступить закон, не могло заманить зрителей в этот притон. Это была дыра самого последнего разбора. На его содержание тратились гроши, а билетеров вообще не наблюдалось. Но заведение было незаконным и поэтому особенно привлекательным для многих. Гэллегер внимательно изучал экран. Изображение было безупречным. Незарегистрированный телевизор фирмы "Вокс Вью" при помощи увеличителя "Магна" демонстрировал возбужденным зрителям одну из лучших актрис Брока. Циничный грабеж среди бела дня. Вот так-то.