Чтение онлайн

Странный он был, этот противник, любящий использовать итальянские словечки и неизвестный аспект. Понятно, что я не дока в делах магических — ну сколько там за месяц выучить можно теории, да закрепить на практике? Но ведь должен был хотя бы краешком уха услышать о таких необычных заклинаниях. С другой стороны, и про копьеносцев Ши я ничего не знал до встречи с ваном Ло.

Что они вообще тут затеяли, Потрошители эти? Создают оружие террора? Что-то вроде бомбы с магическим зарядом? Сводят с ума какого-нибудь вана из окружения наместника, тот приходит на службу и взрывается. А потом заявление по местному ТВ — этот акт террора был совершён движением «Незалежный Тибет» как демонстрация решимости противостоять имперской внешней политике. Так, что ли?

Бомбисты хреновы! Если так, то всё это подтверждает участие Ватикана в проекте. Паписты спят и видят как вернуть свою власть над Европой. Террор для них — прекрасный инструмент! Попробуй бороться с теми, кто может превратить твоего сына, брата или отца в бомбу! Никаких шансов. А если они не только бояр могут с ума сводить? Если носителей царского дара тоже? Это же вообще аллес полный! Террористы с моей родной параллели милыми котятами покажутся по сравнению со здешними.

Но что-то я упускаю. Не могу сообразить что именно. Какая-то мелочь, крохотная деталь, отсутствие которой не дает пазлу сложится в полноценную картинку. Ключевой элемент… Ватикан, Потрошители, ваны. Топляк и Арцебашев? Почему эта сладкая парочка курирует проект, провалив работу в Благовещенске? У Потрошителей нет других менеджеров? Или они уже не в подчинении у торговцев детьми? Что там говорил миланский дознаватель: купец и адвокат рулят каждым отделением. Законспирированные, легализованые… Тут ключ, да! Мои соотечественники — отрезанный ломоть! Они вне системы, вне управленческой структуры Потрошителей.

Значит… Что это значит? Что они напрямую работают с Ватиканом? А с Ватиканом ли? Два итальянских словечка сегодня, точнее вчера, да палач из Милана месяц назад — не слишком ли мало для такого вывода? Но ведь есть ещё видение с Экхартом — это явный след Ватикана. Или нет?

А это важно вообще-то? Ватикан, не Ватикан! Кто-то делает из людей оружие! Пока ещё коряво, с ошибками, но уже делает! Значит с этим надо разобраться на старте. Уничтожить угрозу в зародыше чтобы такого просто не могло случиться никогда и ни при каких обстоятельствах! Понятно, что этими мотивами лучше ни с кем не делиться, политических вполне достаточно для объяснения моих будущих действий. Нет, ну представить только, как Антон Поярков слетает с катушек и уничтожает население столицы княжества и окрестных поселений! Или Яньлинь, исказив личико эльфа в звериную гримасу, нападает на меня.

В итоге в сон я провалился во время скольжения мыслей вокруг очень непростого предмета — как совместить свои зарождающиеся чувства к маньчжурскому берсерку и будущий брак с пермской княжной? И до утра мне ничего не снилось: ни обычных ночных снов, ни пророческих видений.

А в шесть часов сработал будильник на телефоне и, одновременно с ним, в голове прозвучал голос «мамы»: «Жду тебя на занятие в библиотеке.»

И никакого тебе доброго утра! Обидно!

— Ты опоздал на десять минут. Постарайся чтобы впредь подобного не повторялось.

В библиотеке — всего-то три стеллажа с книгами, пара кресел, журнальный столик и много свободного пространства — мы с сестрой князя были одни. Снежная королева явно проснулась часом раньше, поскольку была бодра и демонстрировала почти полное отсутствие макияжа, что, как известно, требует безумного количества времени. Средней длины волосы были уложены волосок к волоску, телесного цвета лак на ногтях, казалось, нанесли совсем недавно, а едва заметные морщинки вокруг глаз демонстрировали сосредоточенность и что-то ещё. Не иначе сдерживаемое раздражение на подкидыша.

Я заявился на тренировку в спортивном костюме, считая что мне опять придется сидеть в позе лотоса и медитировать. Как тогда, в начале обучения магическим дисциплинам под руководством дяди Вани. За выбор одежды я сразу же был пожалован недовольным взглядом.

— Что ты предполагаешь мы будем сейчас делать? — луч сканера её взгляда прошёлся от моих кроссовок до макушки. Измерил, как говориться, взвесил и признал негодным. — Поднимать тяжести? Единственная нужная тебе сейчас мышца — здесь.

Наманикюренный коготок едва ощутимо постучал меня по лбу. Я сморщился, но ничего не сказал. Манера Ирины Олеговны мной командовать, точнее, помыкать и отдавать приказы, будто челяди, меня изрядно бесила. Но пока я решил не давать раздражению выхода — посмотрим на уроки и их полезность. И если от пифии-теоретика не будет толка, то будь она хоть княгиней Тындинской, я терпеть её не стану! И плевать на просьбу Пояркова!

— Сядь в кресло. Сними обувь. Руки положи на подлокотники. Голову откинь назад. Максимально расслабься. И слушай. Пока только слушай. Не пытайся ничего делать, даже мыслью. Сосредоточься на моём голосе. Закрой глаза и слушай. Слушай.

Что-то вроде гипноза она на мне собиралась использовать? Погрузит меня в транс и будет учить во сне? Вот будет хохма! Ну да ладно! Пусть будет по её. Я выполнил все распоряжения и стал ждать продолжения.

— Тебе кажется, что я ничему не смогу научить тебя. Что ты сам всё можешь. Это не так. Ты ничего не можешь. И ничему не научишься.

Просто эталон мотиватора! Ей бы кадровое агентство открыть. От клиентов отбоя бы не было! Так зарядить бодростью и позитивом — это каким талантом надо обладать!

— Ты не сможешь управлять пророческим даром. Никто не сможет. Это редчайшее проявление силы, данное человеку. Он будет управлять тобой. Ты не оператор, а инструмент. Проводник. Слуга. Труба, по которой бежит вода. Сосуд, но не содержимое. Ты глаз, которому открывается картина мироздания, но глаз человеческий, не способный осмыслить увиденное. Прими это. Не пытайся управлять кораблём, скачущим на ладонях урагана. Отдайся во власть стихии и держись лишь за самое себя. За то, что считаешь своей личностью…

И я действительно начал проваливаться в дрему или схожее с ней состояние. Не знаю, был тому причиной мой недосып, или лишённый всякого выражения голос «мамы» и правда обладал какой-то гипнотической силой, но я всё меньше чувствовал под собой кожаную обивку кресла и лакированные деревянные подлокотники. Звуки стали тише, и даже голос Ирины Олеговны доносился будто через подушку. Воздух превратился в кисель, тёплый и плотный, а каждый вдох походил скорее на глоток — я даже кадыком двигал чтобы протолкнуть его в лёгкие.