Чтение онлайн

– Лорен, ты не должен мне этого говорить.

– Нет, никто не должен ничего тебе говорить, но все говорят. Это из-за твоего обаяния, Дина. Я хочу сказать, что Анджела бросила меня, как змея сбрасывает кожу, когда решила, что меня переросла. Я с огромным удовольствием помогу тебе, Дина, сбить ее с ног. – Он с наслаждением отпил шампанского. – С огромным удовольствием.

– Лорен, я не хочу объявлять Анджеле войну.

– Все в порядке, – Бач снова прикоснулся бокалом к ее бокалу. – Я хочу.

Лью Макнейл был так же одержимо заинтересован в успехе Анджелы, как Лорен Бач – в ее провале. От этого зависело его будущее. Он надеялся уйти на пенсию в следующем десятилетии, скопив к тому времени значительную сумму. Лью не собирался оставаться с Анджелой на столь уж длительный срок. Лучшее, чего он мог ожидать, – доработать до конца контракта, пока шоу оставалось «хитом номер один», а потом незаметно перейти на продюсерскую должность в какой-нибудь другой программе.

У него были свои причины волноваться. Пока что «У Анджелы» все еще держалось на высшей ступеньке, а в коллекции наград шоу появилась еще одна «Эмми», но его звезда начинала постепенно изнашиваться по краям. В Чикаго Анджеле удавалось командовать персоналом с помощью своей стальной воли и страсти к совершенству, периодически сдабривая отношения значительными дозами очарования.

После переезда в Нью-Йорк большая часть ее очарования исчезла из-за постоянного стресса, а стресс Анджела пыталась утопить во французском шампанском.

Лью знал – не пожалел сил, чтобы это выяснить, – что она вложила немало своих денег в неоперившуюся компанию «Эй-пи продакшнс». Знаменитое шоу удерживало компанию от банкротства, но пробы Анджелы в постановке телефильмов до сих пор были просто катастрофическими. Ее последний специальный выпуск снискал тепловато-равнодушные отзывы критиков, но в таблице рейтингов шоу вошло в первую десятку.

Это было удачей, но в августе ежедневный рейтинг Анджелы сильно упал, когда она настояла на продолжительном отдыхе на Карибском море и в эфир пустили повторы.

Никто не спорил, что она действительно нуждалась в отдыхе. Но никто не смог бы отрицать, что время для этого было выбрано как нельзя хуже: «Час с Диной» шел за ними по пятам, постепенно сокращая разрыв в очках.

Были и другие оплошности и ошибки, самая крупная из которых – Дэн Гарднер. Власть постепенно переходила из рук Анджелы к ее любовнику и исполнительному продюсеру, а вслед за этим неуловимо менялся и общий тон шоу.

– Опять жалобы, Лью?

– Это не жалоба, Анджела. – Интересно, сколько часов своей жизни он провел, стоя за спинкой ее кресла в гримерной? – Я только хотел сказать, что, кажется, не правильно было бы пригласить на передачу семью бездомных вместе с таким человеком, как Трент Вокер. Анджела, он же мошенник.

– Разве? – Она медленно затянулась сигаретой. – А я нашла его таким очаровательным.

– Конечно, он очарователен. Он в самом деле очарователен, когда покупает дряхлую лачугу, а потом превращает ее в дорогой кооперативный дом.

– Это называется реконструкцией города. Лью. В любом случае интересно посмотреть, как он будет спорить с семьей из четырех человек, которые сейчас живут в вагончике. Это не просто хорошая тема, – Анджела раздавила сигарету, – но и замечательное зрелище. Надеюсь, он надел золотые запонки.

– Если разговор пойдет не в том русле, это может выглядеть, как будто ты не симпатизируешь беднякам и бездомным.

– А если это так и есть? – Ее голос был резок, словно удар кнутом. – У нас полно рабочих мест. Слишком многие предпочитают просить милостыню с протянутой рукой, чем честно зарабатывать на жизнь. – Она вспомнила, как сама обслуживала столики в ресторанах и чистила одежду, чтобы заплатить за учебу. Как это было унизительно! – Не все мы были рождены для хорошей жизни, Лью. Когда в следующем месяце выйдет моя книга, ты вместе со всеми остальными сможешь прочитать, как я преодолевала препятствия в начале пути и своим трудом пробилась наверх. – Вздохнув, она отпустила парикмахершу. – Прекрасно, дорогая, ступай. Во-первых, Лью, хочу сказать, что мне не нравится, когда ты споришь со мной в присутствии персонала.

– Анджела, я не…

– И, во-вторых, – перебила она все так же холодно-вежливо, – не стоит переживать. Я не собираюсь допускать никаких ошибок или создавать у мягкосердечной публики неблагоприятное впечатление о себе самой. Я лично стану спонсором этой семьи, которая выступит на шоу, и Дэн уже позаботился, чтобы эта новость просочилась в аудиторию. Вначале я из скромности воздержусь от комментариев, а потом неохотно соглашусь, что нашла работу для обоих родителей, плюс шестимесячная квартплата и пособие на еду и одежду. А теперь… – вставая, Анджела в последний раз поправила прическу, – я хочу посмотреть на них до начала передачи.

– Они в зеленой гостиной, – пробормотал Лью. – Я решил пока что не сводить их вместе с Вокером.

– Прекрасно. – Она проскользнула мимо него в коридор. Сама благосклонность и доброжелательность, тепло поздоровалась с семьей из четырех человек, которые сидели на диване перед телевизором, нервно прижавшись друг к другу. Отмахнувшись от благодарностей, сунула им в руки печенье и чашки, погладила младшего мальчика по голове и пощекотала старшего под подбородком.

Но ее улыбка исчезла бесследно, как только она повернула обратно, в гримерную.

– Они совершенно не похожи на людей, которые уже шесть недель живут на улице! Почему у них такая опрятная одежда? Почему они такие чистые?

– Я… Они знали, что их покажут по национальному телевидению, Анджела. Поэтому оделись во все самое лучшее. У них тоже есть гордость.

– Ну, тогда пойди и испачкай их! – бросила Анджела, как отрезала. Она чувствовала приближение мигрени, словно груженый состав мчался к ней на всех парах, и страстно хотела принять таблетки. – Я хочу, чтобы они выглядели бедняками, а не средним классом, которым просто временно не везет!

– Но они и есть средний класс, – начал было Лью. Она застыла, повернулась, пронзив его ледяным, как у куклы, взглядом.

– Мне плевать, даже если у них всех есть эти чертовы степени бакалавров из Гарварда! Ты меня понимаешь? Телевидение передает картинку. Возможно, ты об этом забыл. Я хочу, чтобы они выглядели так, словно мы только что подобрали их прямо на улице. Посыпь детей какой-нибудь грязью. И чтобы их одежда стала дырявой!

– Анджела, мы не можем этого сделать. Это не театр. Это переходит границу…