Чтение онлайн

Поэтому, хотя наказание было заслуженным, вождь этот все более и более думал о третьем человеке, который вышел из пещеры и больше в нее не вернулся и имел облик прекрасной женщины.

В тот же день Умслопогас направился к краалю, в котором жил Динган. С собою они вели, большое количество скота в подарок Дингану и множество пленных молодых женщин и детей; Умслопогас хотел умилостивить сердце Дингана, так как не мог привести ту, которую обещал, – Лилию, цветок из цветов, будучи осторожным и мало веря в доброту царей, Умслопогас, как только достиг границ страны Зулусов, отослал лучший скот и самых красивых девушек и детей в крааль народа Секиры, у Горы Привидений. Тот, кто раньше был начальником стражи и стал простым воином, заметил также и это.

В одно прекрасное утро я, Мопо, сидел в краале в обществе Дингана. Я продолжал служить ему, хотя он ни слова не сказал мне с той минуты, как я предсказал ему, что из крови белых людей, погубленных им, вырастет цветок его смерти. Умслопогас же вошел в крааль Дингана на следующий день после избиения Анабоонов.

Настроение Дингана было мрачным, и он искал случая чемнибудь развлечься. Он вспомнил о белом «Человеке Молитвы», который явился в крааль для того, чтобы научить народ Зулусов поклоняться другим богам, чем ассегаи и цари. Он был хорошим человеком, но учение его не привилось у нас, мы даже с трудом понимали его; индунам также учение это не нравилось, им казалось, что оно ставит начальника над начальником, царя над царем и учит миру тех, чье ремесло – война. Динган послал за белым человеком, чтобы завести с ним беседу. Динган считал себя самым умным из людей.

Лицо белого человека было бледно. Он был свидетелем того, что случилось с бурами, а так как сердцем он был кроток, то подобные зрелища были ему ненавистны. Царь пригласил его сесть и сказал ему:

– Недавно ты рассказывал мне об огненном месте, куда отправляются после смерти люди, которые совершили злые поступки при жизни. Известно ли твоей премудрости, находятся ли там мой предки?

– Я не могу узнать этого, царь! – отвечал «Доктор Молитвы». Я не могу судить о поступках людей. Я только говорю, что те, кто убивает, грабит, притесняет невинных и лжесвидетельствует при жизни, отправляются после смерти в огненное место!

– Насколько мне известно, предки мои совершали все эти поступки, и если они находятся в этом месте, то и я отправлюсь туда; я хочу после смерти соединиться со своим отцом и дедами. Но я думаю, что мне удастся избегнуть огня, если я попаду туда!

– Каким образом, царь?

Динган хотел подставить ловушку «Доктору Молитвы». В центре той открытой площади, где совершилось нападение на буров, он велел воздвигнуть огромный костер: снизу лежал хворост, а на хворосте бревна и даже целые деревья. Таким образом среди площади находилось возов шестьдесят сложенных сухих дров, отец мой.

– Ты увидишь сам, белый человек! – отвечал он и приказал слугам поджечь кругом валежник, затем он призвал тот полк юношей, который оставался в краале. Кажется, воинов была тысяча и еще полтысячи, не более – тех самых, которые перебили буров.

Огонь начал ярко разгораться; полк вошел и стал рядами перед Динганом. В то время, как все юноши вошли и заняли свои места, костер представлял одно огромное ревущее пламя. Хотя мы сидели в ста шагах от него, жара была невыносима, когда ветер дул в нашу сторону.

– Скажи, «Доктор Молитвы», неужели огненное место жарче этого костра?

– спросил царь.

Белый человек отвечал, что ему это неизвестно, но что костер, действительно горит жарко.

– Я покажу тебе, как я выберусь из огненного места, если мне суждено будет лежать на таком огне, хотя бы он в десять раз был больше и жарче. Слушайте, дети мои! – вскричал он, вскакивая с места и обращаясь к воинам.

– Вы видите этот костер? Бегите и затопчите его своими ногами. Где теперь бушует огонь, пусть останутся черная зола и уголья!

Белый человек поднял в ужасе руки и стал молить Дингана отменить свое приказание, которое повлечет за собой смерть многих людей, но царь велел ему замолчать. Тогда тот поднял глаза, кверху и стал молиться своим богам. С минуту воины в недоумении смотрели друг на друга, огонь бешено ревел, пламя высоко подымалось к небу, а над ним и вокруг него плясал горячий воздух. Но начальник отряда громко закричал:

– Велик наш царь! Слушайте царя, отличающего вас! Вчера мы уничтожили Анабоонов, – но то был не подвиг, они были безоружны. Вот враг, более достойный нашей доблести. Дети, выкупаемся в огне – мы свирепее огня! Велик царь, отличающий нас!

Окончив свою речь, он кинулся вперед, и ряд за рядом, с громкими криками, кинулись за ним воины. Они действительно были храбры, кроме того, они знали, что если впереди их ждет смерть, смерть ждет и тех, которые останутся позади – лучше умереть с честью, чем со стыдом. И потому они пошли вперед весело, как на сражение, под предводительством своего вождя и запели «Ингомо», воинственную песнь Зулусов. Вот вождь приблизился к ревущему огню, мы видели, как он поднял щит, чтоб защититься от жара. Потом он исчез, он прыгнул в самую середину костра и едва ли впоследствии был найден его труп. За ним последовал первый ряд воинов. Они шли, ударяя по огню щитами из воловьей кожи, вытаптывая его босыми ногами, вытаскивая пылающие бревна и откидывая их по сторонам. Ни один человек первой роты не уцелел, отец мой, они падали, как мотыльки, налетающие на свечу, а упав, они погибали. За ними шли другие роты, и в этой битве счастливы были те, кому последнему пришлось сразиться с «врагом». Вскоре густой дым смешался с пламенем, огонь все уменьшался и уменьшался, а дым все увеличивался; люди, почерневшие, без волос, голые, обожженные, с пузырями от ожогов, шатаясь выходили из противоположного конца костра и падали там и сям на землю.

За ними шли другие; пламя исчезло, оставался только дым, в котором неясно двигались люди, и вскоре, отец мой, все кончилось. Они победили огонь, последние семь рот почти не пострадали, хотя каждый воин прошел сквозь костер. Сколько людей погибло, не знаю, их не считали, но умершими и ранеными полк потерял половину людей, пока царь не завербовал в него новых.

– Видишь, «Доктор Молитвы», – сказал, смеясь, Динган, – вот как я избегну огня той страны, о которой ты рассказываешь, если, впрочем, она существует: я прикажу своим войскам затоптать огонь!

Белый человек ушел из крааля, говоря, что более не станет учить зулусов, вскоре он покинул страну. После его ухода убрали сгоревшие дрова и мертвых людей; обожженных же стали лечить или добили их, смотря по ожогам, а те, которые мало пострадали, явились перед царем и славили его.

– Надо дать вам новые щиты и головные уборы, дети мои, сказал Динган.

– Щиты почернели и съежились, а головных уборов из волос и перьев осталось очень мало!

– Да, – заметил снова Динган, смотря на оставшихся в живых воинов, – бриться будет легко и дешево в том огненном месте, о котором рассказывает белый человек!