Чтение онлайн

— Это египетский горожанин по имени Маи. Он медник и имеет мастерскую в торговом ряду. Его захватили стражники за слова против великого фараона Апопи, да продлят боги дни его благословенного царствования. Он, этот медник будучи, пьяным произнес, слова: "Да покарают боги того, кто наложил на нас такие налоги". А право накладывать налоги принадлежит фараону, и потому в его словах был злой умысел.

— Значит, ты не доволен правлением великого гика, египтянин? — грозно спросил князь. — Ты посмел высказаться против самого царя?

— Нет, великий господин, — произнес медник. — Я не посмел бы осуждать самого фараона, да живет он вечно. Но я сказал "пусть покарают боги того, кто наложил на нас такие налоги" и имел в виду не великого фараона, а чиновника что собирает с нас рыночные сборы намного больше, чем наложил на нас справедливый и добрый фараон Апопи. Неделю назад он брал с меня пять золотых колец вместо двух, что является законной часть нашего фараона.

— А кто этот чиновник, что повелел взымать налоги больше чем установлено великим гиком? — князь обернулся к наместнику.

— Налоги идут на содержание дополнительного войска, что я должен собрать по повелению великого гика, господин, — ответил наместник. — И это было мое повеление.

— Ах, вот в чем дело! Тогда все верно! И ты, египтянин, посмел осуждать повеление великого гика собирать войска? Ты заслуживаешь самой суровой кары за это. Чиновник, что предусмотрено за такое?

Чиновник с папирусом был египтянин и он прочитал:

— Тридцать ударов палкой по спине.

— Что? — изумился князь. — Воистину велика милость великого гика к вам египтянам. Но я увеличу наказание, чтобы более никому из этих ремесленников и в голову не пришло осуждать приказы гиксов. Отрубить ему руки!

— Руки, господин? — египетский чиновник был изумлен. — Но тогда этот человек не сможет приносить пользу фараону своим трудом и не сможет более платить налоги.

— Разве я должен повторять приказ?! — строго спросил князь. — Я хочу видеть, как этому человеку отрубят руки. Или ты забыл, чиновник, слова о том, что счастлив человек, никогда не нарушавший закона, и который делает все, что ему сказано?

Это была угроза и чиновник повиновался.

Упиравшегося ремесленника схватили и выволокли со двора. Там четыре человека, подручные палача, растянули его и крепко прижали его руки и ноги к земле. Чернокожий палач дважды взмахнул свои широким бронзовым топором и отсек человеку руки по локоть.

Тут же стоял еще один подручный палача, который быстро прижег раны потерявшему от боли сознание человеку факелом. После этого его бесчувственное тело выдали родственникам.

Наместник склонился к уху князя Нубти-Сета:

— Не слишком ли это сурово, господин? — тихо спросил он. — Это озлобит египетское население.

— Правильно. К этому мы и стремимся. Нам нужно восстание египетского населения. Пусть слухи о нашей жестокости идут плоть до Фив. И они станут дерзкими и осмелятся выступить против армии гиксов. А наши войска уже к тому времени будут готовы. Это будет окончательное поражение Египта. Наши наместники станут править не только на Севере, но и на Юге страны.

— Так это повеление самого великого гика, господин? — спросил наместник.

— Князья шасу намерены утвердить нашу веру в этой стране. Это повеление самого бога Сутеха! Он поведет нас к новой победе! Тебя такого приказа достаточно, наместник?

— Я слуга богов, великий господин, — ответил тот и решил более не вмешиваться. Явно жрецы и князья в Аваре что-то затеяли. Становиться между ними было опасно.

Далее к князю подвели египетского горшечника, который в питейном заведении посмел доказывать, что Египетский Осирис сумел нанести поражение злому демону пустыни Сету, которого гиксы называли богом Сутехом.

— В своей дерзкой речи это ремесленник всего лишь коснулся древней египетской легенды и потому не заслуживает серьезного наказания, — подытожил египетский чиновник.

— Что? Нападки на бога, это больше чем нападки на царя! Этот проступок, не просто проступок, но преступление! — ответил ему князь.

— Но, великий господин, эту легенду знают в каждом доме в Дельте. И если это преступление, то в нем виновны все жители страны. Эта легенда родилась за тысячу лет до восшествия на престол первого царя династии гиксов Шалика. Тогда в нем виновен и я.

— Отныне все, кто порочит священное имя Сутеха, будут наказаны. Сутех наш бог и с его именем мы побеждали, и будем побеждать. И тебе следует это крепко запомнить.

— Я это запомню, великий господин. Но что делать с обвиняемым?

— Он оскорбил бога, и поносящие его слова вырвались из его поганых уст. Залить ему в рот расплавленную медь!

От этого приговора дрогнул даже наместник. Еще вчера обвиняемый отделался бы за такое "преступление" небольшим штрафом.

— Господин, — прошептал он, — это слишком сурово. Там мы вызовем только всеобщую ненависть, а это не послужит к пользе нашего народа. Достаточно будет дать этому египтянину 20 палок.

— Он будет казнен! — ответил князь.

Наместник понял, что настаивать бесполезно.

Несчастного, который даже не ожидал столь сурового наказания, отчаянно завопил и бросился к трону князя. Он стал молить его о прощении. Но тот жестом приказал убрать несчастного и немедленно привести приговор в исполнение. Люди, что по обычаю пришли посмотреть на наказания преступников, были так поражены увиденным, что стояли молча, словно прикованные к месту.

Палачи поставили приговоренного на колени и запрокинули ему голову вверх. Затем один из подручных разжал ему зубы кинжалом и руками растянул ему рот. Затем в него воткнули деревянную распорку, перекусить которую было невозможно. Тот отчаянно выл и стремился освободиться, но его держали крепко. Нубиец приблизил ковш расплавленного металла и влил его в глотку обреченного.

Следующим обвиняемым был отец Ата и Яхотепа. На его привозе в город и суде над ним настоял Якубхер. Он хотел уязвить своих врагов, что могли ускользнуть от его рук в самое сердце. Они захотят ему отомстить и выйдут на него.

— Это твой пленник, Якубхер. Чиновник не знает в чем он виноват. Скажи ему.

— В чем вина этого человека, господин? — спросил египтянин у Якубхера.

— В подстрекательстве к бунту против власти нашего царя. Его сыновья по его прямому наущению убили чиновника, который был облечен доверием гиксов. Они убили его и позорно бежали с места преступления.