Чтение онлайн

— …всё сделаем. Охраны не будет. Пасём её давно, знаем даже в какое время эта падла драная ссать ходит. Тебе чухан, нужно только оказаться вовремя в нужном месте и посадить на перо нужную бабу. Понимаешь?

Штык кивнул. Но он ни слова не понял из последней речи. Точнее просто не услышал. Что-то изменилось. Голод усилился. Желудок не урчал, он, словно напрягся в струну и вот-вот лопнет. В ушах звенит. Что-то оглушительно шуршит рядом…, до чего мерзкий шелест.

Штык повернул голову на звук — по полу ползёт таракан. Как же громко он ползает! А что так оглушительно стучит? Бум-бум-бум-бум-бум…

— Ты чё падло, потерялся бля? — Рыкнул пожилой. Штык повернул голову.

Бум-бум-бум. Их три, бьются не ровно, не в унисон. Получается какой-то неровный грохот, но Господи! До чего божественный, до чего прекрасный это звук!

Бум, сердце одно, бум, сердце другое, бум, сердце третье — музыка самой жизни…

И как сладко шумят потоки крови в венах их!

Штык ничего не смог с собой поделать. Заломило зубы, лицо пожилого покрылось смертельной бледностью и всё заволокло кровавым туманом.

Когда наркоман прыгнул и укусил пожилого товарища в шею, Валан всё ещё стоял у двери. Секунды три и белое как мело тело, летит в сторону, с хрустом врезается в стену. Вадя, боксёр по образованию, кидается вперёд и наркоман с красными болезненными глазами, прыгает на него. Словно моська на слона…, Вадя упал таким же белым куском плоти. А нарик выпрямился, у него позвоночник захрустел, глаза аж горят и…

Валан не успел убежать, всё произошло слишком быстро. Он пробежал несколько шагов по коридору, и что-то упало на спину, а в следующее мгновение, горло пронзило болью. Он не успел ничего понять. Просто мир погрузился в темноту и стих навсегда стук собственного сердца.

Штык выпрямился, поднял обескровленное тело одной рукой и бросил назад в зал. Валан пролетел тряпичной куклой по всему коридору и там с силой врезался в стену. Захрустели кости, раскололся череп, но крови из раны вытекло совсем немного…

— Ещё! — Зарычал Штык, не узнавая собственного голоса.

Но «ещё» не получилось. Штык громогласно рыгнул, сделал два шага и покачнулся. Веки налились свинцом и сами собой падали. Он потёр глаза кулаками. Поморгал. Вроде нормально.

Ещё шаг — ноги подогнулись. Штык рухнул лицом вниз и уснул.

Однако он всё ещё видел себя.

Словно со стороны, словно в фильме ужасов.

Дверь он не открыл — её вырвало от его толчка вместе с косяками. Сверкая глазами, скаля клыки, он выпрыгнул на лестничную площадку. Соседка Танечка, старшеклассница, как раз возвращалась домой. Бедняжка завизжала и вжалась в стену — Штык кинулся вперёд. Он даже не понимал кто это, что это — только стук этот громкий слышал бум-бум-бум. Да если честно ему было просто плевать. Он выпил её без остатка. Бледный труп сполз по стене, но голод продолжал терзать. Штык замер, прислушался — за дверью соседа, стучат четыре сердца, шумит сладкая кровь. Туда! Штык подскочил к двери и ударил двумя кулаками. Металл протяжно заскрипел и прогнулся, но дверь устояла.

— Рррррр! — Сказал Штык и отпрянул. На автопилоте он поднял руку, алое пламя заиграло на пальцах, пламя самой Крови! Оно покинуло руку и коснулось двери. Её снесло, будто невидимым тяжеленным молотом. Дверь разворотила коридор, прошла по квартире и, пробив стену, застряла там. Штык вбежал внутрь, ориентируясь на вопли и стук сердец. Он выпил всех — отца семейства, его жену, обоих детей 5-ти и 3-ёх лет. Но этого было слишком мало! Голод юного дитя Носферату, нельзя утолить так легко! Нужно ещё, ещё!

Кровавый сон длился долго. Штык потерял счёт выпитым телам. Кажется, он убил всех жильцов подъезда, выпил всех до единого, даже старушку Клавдию Михайловну с первого этажа…

Он открыл глаза. Серый потолок, родная квартира…, сон или он и правда их всех?

Штык подскочил на ноги, но как-то неудачно. Тело подбросило гораздо выше чем он того хотел. Шмякнувшись об потолок, рухнул обратно. Почти застонал, но вдруг сообразил, что ничего не болит. Только потолок теперь не только серый, но ещё и потресканный весь. Так-то, оно даже красиво. Обои никакие не надо, плитки там всякие — шмякнул кувалдой и красивый узор сам получился.

Штык перевернулся на живот и стал подниматься, медленно. Не так-то просто сдерживать порывы тела, когда его буквально переполняет силой и энергией. Штык поднялся, медленно подошёл к дверям квартиры. Целые. Приоткрыл и выглянул — металлическая дверь соседской квартиры на месте. Просто сон? Хм, а те трое?

Он вернулся обратно, вошёл в зал. Там сел на пол и минут десять смотрел пустым взглядом на три мёртвых, белолицых тела. А это, значит, уже не сон. Он их убил. Всех.

— Пиздец мне. — Простонал Штык. Валан — эту погонялу он слышал. Ничего особенного. Обычный блатной с района, который ещё шибко маленький для серьёзного бизнеса со взрослыми дядями. Крышевал «славянский» рынок, шугал кавказцев оттуда. Дагестанцам, правда, непонятно почему, торговать разрешал. Но это потолок карьеры для таких как Валан. Рынок не его, ему просто дали зелёный свет на сбор дани. С которой он отстёгивал кому-то посерьёзнее. Третий, здоровяк — просто бык. Такие для мебели и работы руками нужны. А кто третий? И ежу укуренному ясно — этот как раз из высшей лиги. Серьёзный мужик, решивший подставить под удар человека со стороны. Смелая судья умирает от рук наркомана, ошалевшего с ломки — заголовок для прессы просто пальчики оближешь. И заинтересованные люди не при делах. Валан такое провернуть сам по себе естественно не мог. За самодеятельность ноги тупой пилой отрежут…

За этого пожилого, из-под земли достанут. И этот перстень у него на пальце…, Штык поднялся и подошёл к телу пожилого. Перевернул.

— Чтоб тебя мышь гепатитная изнасиловала, урод стрёмный… — Пробормотал Штык, вспомнив, как его величал этот серьёзный человек. Но словами подавился на середине фразы. Труп отклеился от стены, и Штык узрел не только трещины в бетоне. Мужика переломало так, что не поймёшь, что откуда растёт. А ведь это он его в стену швырнул…, одной рукой…

Штык не стал рассматривать наколки авторитетного господина, ныне выглядевшего как жертва авиакатастрофы. Он выпрямился, выставил руки вперёд и сжал кулаки. Под кожей заиграли мышцы.

Вытянув губы трубочкой, Штык присвистнул и гордо задрал подбородок — он сильнее любого самого сильного хрена на этом районе! Да что там! Он сильнее всех и вся!

Взгляд скользнул по белоснежному лицу покойного. Руки сами собой повдоль боков упали.

— Я…, я вампир? — Изумлённо промямлил Штык. И спешным галопом ринулся в ванную. Там замер перед зеркалом, рот открыл, голову вывернул, но как ни старался, клыков не увидел. Обычные зубы.

Он приблизил лицо к стеклу, постарался пошире открыть рот и, так вот получилось, что взял и вдохнул как-то по особенному. Не так как обычно. Стекло покосилось, заскрежетало. Штык отпрянул, рот закрыл со щелчком зубов и подозрительно на зеркало покосился. Увидел естественно только своё лицо. Вон, красивое лицо, волосы шелковистые, чёрные…, постричься бы надо…, глаза красные. Не красиво как-то. Ну-ка, ох ты блин! Так это не белки красные! Это зрачки такие теперь…