Чтение онлайн

Извиваясь на мне, она словно вошла в транс, ее тело подрагивало, пульсируя в такт моим движениям. Пальцы вцепились в мою грудь, а колени плотно стиснули бедра. Я почувствовал, как волна тепла подкатила к ее животу, спина выгнулась дугой, лицо исказилось от сладострастия, и протяжный стон сорвался с ее губ.

Через мгновение, словно опомнившись, она что-то зашептала. Слова на незнакомом языке. Латынь?.. В ее глазах заплясали фиолетовые огоньки. Голос стал громче и приобрёл объем, словно из подземелья. Я закрыл глаза и замотал головой, пытаясь освободиться от пьяного бреда. Вдруг девушка выхватила откуда-то кривой кинжал и занесла его над головой, направив острие в моё сердце. Она что-то торопливо шептала, всем весом прижимая меня к постели.

— Ты что?! — воскликнул я, пытаясь высвободить связанные руки..

— Время пришло вернуться мне назад, ты поможешь открыть портал, насытив жертвенной кровью магию древних Фиморр!..

— Сектантка, вот ссу-у-ка!

Клинок сверкнул, устремившись вниз, но в последний момент я вывернулся, сбросив одержимую с себя. Оцарапав мою грудь, кинжал вспорол черные шелка постели. Сумасшедшая зашипела и кинулась на меня. Я выдернул правую руку из петли и перехватил ее запястье с кинжалом. Лана впилась в мою руку зубами, чуть не прокусив ее насквозь. Я дернулся и отшвырнул её на пол. Она выронила кинжал и схватила бронзовую статуэтку, целясь мне в голову. Я не мог увернуться, так как все еще был привязан и, подхватив с кровати кинжал, метнул его в ведьму. Клинок пронзил ее грудь, погрузившись в плоть наполовину. Лана вскрикнула и рухнула навзничь. Черная кровь брызнула из раны, орошая рукоять кинжала с красным камнем в навершии. Камень вспыхнул голубым пламенем и разверзся в огненный вихрь. Голубой вихрь закружил по комнате, разбрасывая все вокруг, срывая со стен картины, круша мебель. Воронка вихря подхватила меня, затягивая внутрь.

— Иди в мой мир! — услышал я предсмертный крик ведьмы и провалился в небытие.

Я открыл глаза и зажмурился. Полуденное солнце слепило, играя в листве вековых деревьев. Трава колола спину и ягодицы. Я приподнялся на локте и огляделся. Голова кружилась каруселью, а перед глазами висела похмельная пелена.

Странно, вроде выпил-то немного... С трудом вспоминая события последнего вечера, я никак не мог понять, какого черта я оказался в лесу, да еще и абсолютно голым? Но не это было самым страшным. Служебное удостоверение... Где оно? Я рефлекторно ошлёпал себя по привычным местам карманов — с собой его явно не было. Такими удостоверениями обычно не разбрасываются. За утрату ксивы светил минимум неполняк, а то и увольнение по статье, это как повернут... Нельзя бухать одному, сколько раз зарекался!.. Сидел бы дома с женой... Но ее больше нет...

Топот копыт прервал мои сетования. С десяток всадников выскочили на лесную поляну, окружив меня. Борясь с головокружением, я встал. Облаченные в кожаные доспехи всадники с мечами наперевес напоминали средневековых воинов-бродяг. Что за маскарад? Ребятки историческим моделированием увлеклись? Но тут всадники залопотали на неизвестном языке, выкрикивая незнакомые мне слова. Готов поклясться, такого языка на Земле не существует. Признаки языковых групп я хорошо помню с разведшколы.

— Привет! Вы понимаете меня? — воскликнул я и поднял открытую ладонь, — универсальный жест мирных намерений.

Но тут же получил удар сзади по голове и потерял сознание.

***

Скрип телеги и запах затхлой соломы пробудили меня. Я лежал на копне в повозке, связанный кожаными ремнями по рукам и ногам, одетый в рубище из рогожи. Маячивший впереди зад вороной лошади закрывал обзор. Приподнявшись на локте, я огляделся. Колонна из всадников и повозок с вьюками двигалась по наезженному проселку. Разношерстный люд о чем-то беззаботно трещал на все том же неизвестном языке. Здесь были и воины, вооруженные мечами и луками, и бородатые мужи, облаченные в расшитые халаты со сверкающими цепями на лоснившихся шеях, и чумазые оборванцы, походившие на прислугу. Все напоминало торговый караван времен... Да не было таких времен, где бы перемежались прикиды востока, скифов и викинго-витязей. Что за маскарад?! Розыгрыш? Эй!..

Голос мой утонул в гвалте каравана. Но нет, это не постановка... Клинки боевые, не маркированные, луки ручной работы из древесных пород, которых не сыщешь. Одежда затерта и засалена так, что не один месяц ее надо носить и не стирать. Сбруя на лошадях необычная, седла из красной кожи с незнакомым орнаментом. Да здесь лето, черт побери, а в Москве сейчас февраль!

Воспоминания вчерашнего дня постепенно возвращались ко мне: горячие поцелуи девушки... Ланы, кажется. Экстаз и... Я закрыл глаза и все вспомнил! Нет! Это сон! Подтянул связанные руки к груди и ощупал себя: рана от кинжала кровоточила из-под запекшихся струпьев, что-то мешало ей подсохнуть. Я потрогал рану и обнаружил прилипший к ней плоский осколок красного камня из навершия рукояти жертвенного кинжала ведьмы. С интересом рассмотрел его. Камень притягивал мой взгляд, будто гипнотизируя. Я смотрел в него, словно в красную бездну. Волны красного тепла от осколка пронзили тело и захватили все мое существо, наполнив душу чем-то неизведанным и величественным. Каждая клеточка моего тела встрепенулась, подстраиваясь под что-то новое, пока мне непонятное... Что за хрень, опять глюки?! Я тряхнул головой и сунул осколок глубоко в солому.

Спустя минуту наваждение прошло, а сознание прояснилось. Но в своей квартире я так и не оказался, да хотя бы в луже возле подъезда, спящим, пьяным, но только бы в родной стороне!.. Ну, если в луже, то конечно же, не вниз лицом.

Сетуя на превратности судьбы, я не сразу понял, что изменилось во мне после "медитации" с камнем. Лишь когда караван подкатил к огромной каменной стене города-замка с подъёмным мостом, и чей-то хриплый голос прокричал: "Открыть ворота"! — до меня дошло, что не так!

Вот красно-камушек, японо-кочерыжка! Я ж язык понимать стал! Прислушавшись к караванному базару, начал легко различать отдельные слова и фразы люда, болтавшего на разные животрепещущие темы: у кого заноза гниет, а кто с кем ночью возлег.

Первая хорошая новость на сегодня: знать и понимать намерения врага — половина победы. Пусть думают, что я тупой иноземец. Чаще побеждает тот, кого не воспринимают всерьез.

Караван въехал в каменный город с огромными башнями и центральным замком, и растекся по кривым улочкам. Вокруг замка расположились дома поскромнее, перемежаясь с деревянными хибарами картины феодального неравенства.

Моя повозка в сопровождении трех бичеватых головорезов и двух подвод с тюками подкатила к городскому рынку. Между усыпанных снедью, фруктами и тканями деревянных лотков сновал разношерстный народ.

Посреди рынка открылась пыльная площадь, вымощенная тесаным камнем. В центре на деревянном помосте томились пленники, прикованные к многочисленным столбам. То были пленные воины с кровавыми пятнами на изрезанной одежде, женщины, напоминавшие крепостных крестьянок, худосочные парнишки, взращенные, вероятно, в неволе.

Вокруг рабов шел ожесточенный торг. Народ плотным кольцом окружил помост и с интересом глазел на розничную торговлю живым товаром.

Грузный купец с китайским лицом и размалеванными глазами сполз с головной подводы, привезшей меня в сие место, и о чем-то оживленно стал договариваться с одноглазым битюгом с плетью в руках. Оба размахивали руками, тыкали в меня пальцами, и казалось, сейчас вцепятся друг в друга. Наконец одноглазый всучил горсть желтых монет китайскому винни-пуху, и тот, сияя, помчался к моей повозке. Меня выволокли из телеги и, накинув кандалы, приковали к одному из столбов.