Чтение онлайн

В прошлую пятницу, одиннадцатого августа, Райли сообщил суду, что обвинение намерено отозвать дело Кассандры Бентли. Не успели эти слова слететь с его губ, как одновременно были выпущены два пресс-релиза: один — из офиса окружного прокурора, другой — от пресс-секретаря семьи Бентли. Там говорилось, что Бентли хотели избежать грязных намеков и обвинений в беспорядочных связях, которые непременно высказали бы в адрес их дочери «оголтелые адвокаты», пытаясь доказать невменяемость подсудимого. В пресс-релизе было сказано, что признания Бургоса в убийстве Кэсси было вполне достаточно и теперь его будут обвинять в пяти других убийствах.

Райли постарался забыть об этом, когда покинул зал суда. Его это больше не касалось. Теперь его главная задача заключалась в том, чтобы опровергнуть выдвинутую защитой версию о невменяемости убийцы. Бургос попытается убедить всех, что не понимал, насколько преступны его деяния. Обвинение должно было обосновать, что Бургос не страдал от умственного помешательства и отдавал себе отчет в том, что совершает.

Бургос имел в своем арсенале весьма веский аргумент, доказывающий его помешательство. Несколько лет назад ему поставили диагноз «параноидальная шизофрения». Разве можно признать вменяемым подобного человека?

Однако судебно-медицинская экспертиза — это совсем другое дело. Бургос наверняка попытается доказать, что не осознавал себя преступником, когда убивал тех девушек. При всем при том признание криминальных намерений зависело не столько от мнения мозгоправов, сколько от фактов. Оперативная группа сосредоточила особое внимание на сборе улик, и теперь его положение казалось абсолютно безнадежным. Бургос убивал девушек во время короткого перерыва между весенним семестром и началом занятий в летней школе. В этот период времени никому не пришло бы в голову проверить актовый зал Брэмхолла. Бургос подбирал проституток из разных районов города, а значит, во время своего кровавого кутежа не показывался дважды в одном и том же месте. Все эти поступки были весьма показательны для человека, который осознавал, что нарушает закон, и не хотел, чтобы его остановили. То есть человека, которого нельзя признать сумасшедшим.

Лайтнер подошел поближе и внимательно взглянул на Райли.

— Слушай, дружок, ты сегодня хоть раз перекусил?

Райли лишь отмахнулся, хотя жена говорила ему то же самое. За три недели Райли сбросил пятнадцать килограммов. За всю свою юридическую карьеру ему еще не приходилось вести столь значительного дела в качестве обвинителя; кроме того, он представлял самое крупное судебное учреждение в округе.

— Сходи в «Бебис» и купи себе большой жирный гамбургер, — посоветовал Лайтнер.

Райли посмотрел на часы: начало второго. Он находился в офисе с семи часов, и за все это время не съел ни крошки. Вместе с Лайтнером он прошел в свой кабинет, чтобы взять куртку, и обнаружил там секретаршу Бетти. Она сидела в его кресле и разбирала почту.

— Еще одно письмо от вашего поклонника, — сообщила Бетти, когда они появились на пороге.

Пока они занимались делом Бургоса, полицейские и представители обвинения постоянно получали странные письма с цитатами из Ветхого Завета, которые угрожали им Божьим гневом. Эти послания редко прославляли деяния Бургоса, но многие из них предупреждали «грешников» о том, что их поступки будут иметь последствия.

— Полный бред, — прокомментировала Бетти.

Райли взял письмо и прочитал его вместе с Лайтнером:

Райли посмотрел на Бетти, но та лишь пожала плечами.

— Да, это письмо еще более странное, чем остальные, — согласился он. Большинство посланий просто цитировали Ветхий Завет или предсказывали жуткую судьбу людям, которые не следуют Божьему учению. Но все же их смысл можно было понять. — А где оригинал? Он у вас?

Бетти кивнула:

— Я пометила его и убрала на место.

Все письма, присланные в офис окружного прокурора, сохраняли. Это была дополнительная мера предосторожности. Их помещали в полиэтиленовые пакеты с ярлыками и с датами.

— Я даже не понимаю, о чем здесь, — признался Райли.

— Неверующих можно остановить, а тех, кто поклоняется дьяволу, — нет, — предположила Бетти, оглядываясь. — А Бог щедр с теми, кто исполняет его волю.

— Это что? Какое-то новое поветрие? — спросил Лайтнер. — Рай, ад. Сейчас я так голоден, что готов проглотить хоть черта. — Он кивнул Райли. — Ты идешь?

Райли еще раз перечитал письмо.

— Это письмо еще более странное, чем остальные, — повторил он.

— Ох уж эти юристы, — вздохнул Лайтнер. — Не стоит усложнять, Райли. Я умираю с голоду.

— И правда. — Райли на мгновение задумался. — Зачем все усложнять. — Он бросил копию письма в мусорную корзину и пошел обедать.

Комната для инструктажа четвертого отдела третьего полицейского участка в девять часов утра была заполнена детективами и полицейскими. Перед собравшимися выступали детективы Рики Столетти и Майк Макдермотт. Участники встречи нервничали и волновались, и атмосфера в комнате казалась в буквальном смысле слова наэлектризованной.

Всем раздали листки с напечатанным на них вторым куплетом песни Тайлера Ская «Некто», строки которого теперь пронумеровали.

«1. Нож для колки льда, какая грустная судьба, он молился, чтоб смерть была быстра.

2. Финский нож так хорош, проткнет череп — и глазом не моргнешь.

3. Бритвой по горлу — чистое бритье, умоет кровью смерть ее.

4. „Трим-метр“ — хорошая пила, мозгами болельщицы раскрашена стена.

5. Мачете по темени, у него не было времени, сам почему не знаю, но я все желаю, я все мечтаю, что мозги кому-то вышибаю.

6. Кухонный нож в сердце… и что ж, ни борьбы, ни желаний, ни ненависти. Я испытание прошел.

И на седьмой день успокоение нашел».

Рики Столетти заговорила первой: