Наблюдатель
Шрифт:
– Подожди, – остановил Зесса Виштальский. – Я понял так, что трапперы просто ищут предметы, оставленные Творцами, пользуются ими, продают другим людям.
– Не продают, – строго сказал Зесс, – а передают! Или меняют.
– Ну, пусть меняют! Тогда в чем же ваши разногласия со Сва… с Большим Жрецом?
– В главном! Скажи, пришелец, ты веришь в Творцов?
– Вопрос некорректный. Творцы – мы у себя называем их Волхвами – просто были, и все. При чем тут вера?
– Правильно! – возликовал Зесс. – Мы так и говорим – были Творцы, но улетели из-за плохих людей. Если же все мы исправимся и усовершенствуемся, то они могут и вернуться.
– Допустим.
– А Большой Жрец утверждает, что Творцы ниоткуда не прилетали, что Творец пребывал всегда, причем в единственном числе, поскольку бог и вообще существо сверхъестественное; что он сотворил весь мир, зримый и незримый, что грядет второе пришествие, когда Творец вернется и накажет плохих человеков, а хороших возьмет с собой! Надо, дескать, только не грешить и соблюдать заповеди, первая из которых гласит: Большой Жрец – наместник Творца на земле, кто слушается его, тот слушается и Его – с большой буквы говорю!
– А теперь послушайте меня, – торжественно заявил Тосс. – Мне доподлинно известно, что ни одной вещи Творцов слуги Большого Жреца не уничтожили. То, что они долбят в ступах под звуки молений, и рядом не лежало с Крепостями и Обителями. Большой Жрец собирает все Следы, от нутренника до варки, и хранит их как великие сокровища! Тут уж и Зесс не сдержался:
– Ему-то оно зачем?! И какой смысл тогда охотиться на нас?
– Смысл простой… – протянул Тавита. – Видать, Большой Жрец попросту убирает конкурентов, хочет, чтобы все Следы, как вы их называете, принадлежали одному ему. А вот зачем – это вопрос.
– И не один! – поддержал его Тосс. – Ведь получается, что Большой Жрец врет, когда рассказывает божникам сказки о сотворении мира, о грешниках и праведниках. Притворяется он, поскольку сам траппер, Большой Траппер. Во как!
В этот самый момент в дверь заколотили руками и ногами. Глухие голоса проревели:
– Именем короля! Откройте!
Зесс замер, бледнея, а Тосс засуетился, забегал по комнате, поспешно и суетливо собирая съестное – сыр, лепешки, сушеные водоросли – и кидая в мешок.
– В колодец! – быстро говорил он. – Спускайтесь в колодец. Дорогу помнишь? До третьего поворота по Главному каналу, а потом на метки поглядывай! Выйдешь за стенами, в Гнилом ущелье.
– А ты? – угрюмо спросил траппер.
– Я задержу этих. Да не волнуйся ты! – нервно хихикнул мастер Тосс и закричал тонким голосом: – Ну, что вы стоите?! Бегом отсюда!
Сунув мешок с провизией Давиду, Тосс скатился по ступенькам ко входным дверям.
– Именем короля! – ревели за ней.
– Кто там? – закричал мастер. – Ась?
Вместо ответа в дверь ударили чем-то тяжелым – бревном или еще чем. Тосс обернулся к Давиду и махнул рукой: уходите!
– Уходим, – мрачно сказал Зесс.
Подняв люк колодца в углу, он живо спустился вниз по приставной лестнице. Давид пристроился за ним, всею кожей ощущая холодную сырость, а носом – застарелую вонь. Видать, колодец служил чем-то вроде мусоропровода, сброса в местную клоаку.
– Шарик! – позвал Виштальский.
– Куок! – отозвался руум.
– Люк закрой! – приказал Зесс.
Давид опустил за собой тяжелую крышку, расслышав, как затрещала проломленная дверь. Впрочем, мысли о судьбе мастера Тосса буквально вымыло из его головы – ноги Виштальского по колено ушли в холодную грязную воду. Кожи коснулась какая-то дрянь, плывущая поверху, и галактиста передернуло.
– Быстрее! – прозвучал голос Зесса. – Уходим!
– А куда? Я ничего не вижу!
– Руку протяни – я тебе «зорки» дам!
– Зорки?..
– Чтоб в темноте видеть! Там такие стеклышки особые, квадратные, граненые будто. Их наши умельцы в оправу вставляют – и все видно по ночам, даже в недели безлунья. Держи!
Виштальский осторожно нащупал поданную вещь и нацепил на нос. Сразу стало видно – туманно очертились сводчатые стены, ярко обрисовался Зесс, круглым пятном выделялся руум.
– Инфракрасные очки! – вырвалось у Давида на родном русском.
– Тихо ты! – шикнул Зесс. – Разорался… Топай за мной.
И они потопали. Разгребая ногами воду, оскальзываясь, хватаясь руками за сырые стены. Давид побаивался, что им встретится какая-нибудь нечисть вроде пуш, местных грызунов, смахивающих на щетинистые шары с кривыми лапками, но ничего теплокровного его «зорки» не улавливали.
Внезапно до слуха Виштальского донеслись новые звуки – множественный плеск и прерывистый гул.
– Зесс! – позвал он. – Замри. Ничего не слышишь? Траппер затих и шепотом выругался:
– Догоняют. Ах, ты… Бегом!
Гоня перед собой волну, беглецы ринулись вперед. Но и погоня не отставала – слуги короля перли так, что вскоре на стенах заплясали отсветы факелов.
– Догоняют!
– Ничего, скоро развилка, наш поворот! Да вот она!
Зесс, едва не уйдя с головой в вонючую воду, сунулся в темный круглый коридор, где пришлось идти пригибая голову. Коридор все время сворачивал, бывало, что и под прямым углом. Закругленный потолок частенько прорывался отверстиями колодцев сброса. Один раз Давид чуть не попал под «душ» из помоев и фекалий, но вовремя отшатнулся.
– Не задерживаемся, – глухо сказал Зесс. – Потом помоемся.
Стало светлеть. Давид поднял «зорки» на лоб – и разглядел красноватый свет заходящего солнца.
– Уже близко, – обронил траппер. – Только вот. Он остановился и прислушался. Давид, отпыхиваясь, остановился рядом и сказал:
– Догоняют! Они за нами свернули.
– Да я не об этих, – отмахнулся Зесс. – Почему за выходом так тихо, вот что интересно. Там три или четыре гнездовья птиц гуг – эти твари так орут, что за стенами города слыхать, уснуть невозможно. Но иногда они стихают и прячутся в гнезда.