Чтение онлайн

ропот листвы да нетерпеливое повизгивание Волчка.

До утра еще было далеко. Звездного света хватало, чтобы увидеть темные

купы деревьев, горбылевую огорожу, дальше сгущалась мгла.

Артур только что не повизгивал, как Волчок, но била его крупная

дрожь нетерпенья. Внагибку он подбежал к Николаю и спросил негромко:

– Чего было?

Николай, Насторожив ухо ладонью, вслушался во тьму:

– Не слыхать?

– Нет.

Николай отдал ружье внуку:

– Оба ствола заряжены. Сиди здесь, а я пойду погляжу, - и добавил

громко: - Чуть чего, стреляй картечью! Бей напрямую!

С собакой на поводке, с мелкашкой наперевес, Николай пошел вдоль

городьбы база, проверяя ее. Встревоженная скотина сбилась темной кучею.

Обошли почти всю городьбу, но в дальнем углу, возле навесов, Волчок вдруг

рыкнул и натянул поводок.

– Со мной...
– приказал Николай и громко спросил: - Кто здесь?

Артур!
– крикнул он.
– Держи на мушке!
– И снова спросил: - Кто здесь?

– Лупану! Лишь шумни!
– отозвался Артур.

В сумраке скотьего навеса ничто не шевельнулось. Волчок продолжал тянуть от база. Николай с трудом держал его, приказывая: "Со мной..." Миновав стену навеса, Николай вынул фонарик, зажег его и, вернувшись, прошел прежний путь, освещая горбылевую огорожу желтым лучом. Все было цело.

Не до конца поверив, что опасность ушла, Николай вернулся к Артуру, сказал ему: "Присядь" - и сам устроился радом, в подножии дерева, стал рассказывать:

– Ты уснул. Я прибрался. Волчка привязал тут, у база. Хотел лечь. А потом думаю, дай посижу покараулю. Далеко, услыхал, машина гудит. Гудит и гудит. Вроде идет к нам, а света не видать. Из леса выехала, должен быть свет, а нету его. Хотел тебя будить, а машина смолкла, остановилась. Но от нас вроде далеко. Я жду, а ее - нету, молчит. Молчит и молчит. А потом Волчок как кинется... Я кричу: "Кто идет?" Молчат, а Волчок рвется. Тогда я и пальнул; не дюже низко, скотину боялся задеть. Пальнул - и чую, кто-то побег. Убегает. И вроде не один. Я еще пальнул. Бегут. А потом машина завелась.

– Надо бы не верхом. Надо бы напрямую их, гадов, - сказал Артур.

Прислушались. Ночная тишина молчала. Шумно вздыхали быки. Ветер шелестел в маковке дерева. Стрекотали сверчки.

У-гу! у-гу! у-гу!
– прокричала за рекою птица,

Первые петухи начинали петь далеко, на хуторе.

Посидели еще, подождали. И теперь уже вместе, Николай с собакою

впереди, пошли к дальнему углу, где рвался Волчок.

И снова он потянул от городьбы в сторону.

– Стой здесь, я пройду, - сказал Николай.

Прошли недалеко. Волчок кинулся и схватил что-то темное.

Это была кепка. Уже потом, на свету, разглядели ее: большая серая кепка, новая, но уже сальная от грязи на подкладке, по ободу околыша. Пахло от нее одеколоном.

Остаток ночи не спали. Когда развиднелось, сходили дальше и нашли след машины, разворот ее.

4

С утра Николай отослал Артура на хутор с наказом:

– Кум Петро вечером пускай надъедет, с ружьем. Передай ему, что и

как, но чтобы не болтал. Узнает начальство, заставит на ферму вернуться. А

там не привесы пойдут, а отвесы.

Артур ускакал, Николай пас быков, стараясь держать их дальше от леса.

Он курил за цигаркой цигарку, боясь задремать, и слушал, не раздастся ли

гул мотора, редкий в этих местах, а теперь и опасный.

Но тихо было в лугах. Лишь трель жаворонков, щебет ласточек да быстрые

скворчиные стаи с шумом проносились над головой.

Гул автомобильный все же появился. Машина шла по займищному лесу,

от Ярыженских лугов, от хутора, а значит, была колхозной. Но Волчок

насторожился, и Николай, тревожась, вглядывался в зелень уремы: кого еще

бог несет?

Наконец из займища выбрался "УАЗ". Добежав до первого пригорка, он

огляделся с него и покатил прямиком к гурту. Машина была колхозной. У

Николая от сердца отлегло. Волчок еще порыкивал, тревожась, пока хозяин

не успокоил его;

– Свои, Волчок, свои...

Машина остановилась недалеко, и Николай пошел к ней, встречая

председателя колхоза - Липатыча, Алексея Липатыча, для кого как.

Липатыч два десятка лет уже начальствовал в колхозе, поседел здесь. А

прозвище имел Медовучий - за сладкие речи.

– Здравствуй, здравствуй, хозяин, - выходя из машины, с улыбкой

приветствовал он Николая, жал ему руку.
– Хозяин, настоящий хозяин.

Скотина, попасы - все вокруг твое, - разводил он руками.
– Кузьма

Скоробогатый. Вы все теперь - хозяева. А Липатыч - на подхвате. Достань, добудь, обеспечь. Вот мои функции.

Николай переминался, смущенный.

– Такая жизнь пошла, - продолжал председатель.
– Спасибо, что в шею не гоните. А то ли еще будет? Да, уже сейчас... Вчера в пять часов дня подъезжаю к комбайнам, они просо убирали. Комбайнеры домой собираются. Конец рабочего дня. И я им - не указ. Ты, например... С хутора увеялся, и слуху о тебе нет. Где ты, что... Может, половины гурта уж нету. Воровство вокруг.

Липатыч лил и лил свои речи, гурт обходя и оглядывая бычков.

– Но за тобой как в затишке. Ты - человек надежный, - хвалил

председатель.
– Тем более не пьешь теперь. Не пьешь ведь?

– Не имею права. Язва, - объяснил Николай.
– Да и годы...

– Таких людей мы всегда поддержим, - обещал Липатыч.
– А то едут из города, землю им подавай, новым хозяевам. Бычка от телки, пшеницу от ячменя не отличат... Дай землю! Будем жаловаться! И жалуются...
– сокрушался Липатыч и тут же строжел: - Но мы у них в поводу не пойдем. Мы своих людей будем поддерживать, таких, как ты. Быков вырастил на завид! Они, считай, подыхали. Я помню весну, когда их из Головки пригнали. Вот ты - настоящий хозяин. И внук при тебе, молодые руки. Хоть сейчас берите любую ферму. На Соловьях - золотое место. Ферма, вода рядом, попасы. Сдашь быков, пиши заявление. Своим людям, какие колхозу жизнь отдали, мы всегда пойдем навстречу. А пришлым... Извините. Колхоз разбазарить легко. А кто потом страну кормить будет?