Чтение онлайн

Успех? Однозначно. Но тут же вылезли и проблемы. Газогенератор работал на одной закладке около 12 часов, хотя, по задумке мастеров должен был пахать не менее полных суток. Но что-то там у них до конца не срослось. А потом ещё столько же его нужно было обслуживать. Как оказалось, он жутко забивался (особенно, если топить сырыми дровами) и его нужно было постоянно чистить. Но это-то ещё полбеды. То, что свет включают только на полдня, все быстро привыкли (у других и такого нет), но их шайтан-машина требовала просто ужасающего количества дров! Каждая закладка. И он не нашел ничего лучше, чем потребовать людей на заготовку дров у неё! Минимум — роту. Когда ей самой народу на огороды не хватает!

Скандал вышел знатный. Таня орала на него и, даже, кинулась с кулаками. Пришлось Немцу оттаскивать ёе от мальчишки. Иначе точно бы поколотила наглеца.

И, главное: все сочувствуют, понимают, но помочь никто не может! Раньше, когда Шиша был на месте, всё делалось чётко и в срок. А теперь каждый только сам за себя отвечает. И всё разваливается. Со сбором урожая Таня просто катастрофически не успевает, хотя все её ребята работают чуть ли не на износ. Газогенератор Винтика третий день стоит заглушенным. Нет дров. И некому их набрать. Винтик ходит, дуется. Чупа со своей прачечной почти не работает. А некому ее подпинывать. Гора грязного белья только лишь растет. Черёма в столовой, оставшаяся за старшую, тоже волком воет. Так вроде и справляется, а как пошли массово закрутки заготоки на зиму варенья-соленья так взвыла. Тяжело. Тоже людей просит.

Все связи между подразделениями нарушились. Единственное, где сохранился относительный порядок, это военные Немца и Эльбы. Все старшие. Но от работ их освободили полностью, а прокормить два десятка старших нахлебников… Вряд ли получится.

Короче: всё было плохо. Как Шиша справлялся с организацией всего быта, понять решительно невозможно. Но как-то справлялся же? А его не стало и всё посыпалось. Таня слышала, порой, разговоры новеньких, что, «вот, а что это сам Шиша ничего не делает? Только сидит с бумажками возится, пишет что-то там, да совещания проводит». А то, что он отладил систему, которая работала как часы, никто не замечал… Пока она работала. А как стала давать сбои, так сразу заметили. И говоруны те сразу языки в жопы засунули. Никто не рвался порулить почему-то.

— Кирза! — к ней заглянула возбужденная Гайка (из новеньких. Из бывших рабов. Одна из двух телефонисток на станции.) — Девчонки с блокпоста у кольца звонили. Там Сова вернулась!

— Как? — подскочила Таня. — А Шиша?

— Только Сова. Отпустили, говорят. Шиша ей свободу выбил, говорят. А сам пока там.

— Как, выбил?

— На арене! Там у восточников бои, навроде гладиаторских, говорят. Вот Шиша в первом бою победил, и Сову отпустили.

— А сам?

— А чтоб его самого отпустили, говорят, весь турнир нужно выиграть. Ещё три боя.

— Где Сова сейчас?

— Там, на блокпосту пока. Её девчонки чаем отпаивают. Фея ей свои шмотки дала, она там почти голая была, говорят. Эльба туда уже полетела. Скоро сюда приведут.

Таня не утерпела. Выскочила на улицу и припустила в сторону кольца. По дороге встретит! Как оказалось, не она одна так решила: в сторону кольца направлялось много народу. Вот проскочил мелкий Русланчик. Только пятки сверкают. Вон пролетели на велосипедах Шрам с Юшкой. А вон Белка с Тёткой тоже спешат параллельным маршрутом.

Сову встретили где-то на полдороги. Её обступила уже довольно внушительная толпа. Все разговаривали. Задавали сотни вопросов (и, похоже, каждый — в сотый раз), кто-то из девчонок плакал, на Сову глазели, как на выходца из царства мёртвых. Пытались прикоснуться рукой, потрогать её.

— Да разойдитесь вы! — сердилась Эльба, расталкивая самых назойливых. — Дайте отдохнуть человеку! Видите же, она еле стоит, а тут вы ещё со своими расспросами. Потом, всё потом.

— Да я отвечу, — слабо улыбалась Сова.

— Ага, а через две минуты ещё кто-нибудь подбежит, и ты опять всё то же самое ещё раз будешь повторять? На те же вопросы отвечать? А потом ещё один и снова всё по новой? Нет уж! Вот вечером общее собрание проведём и всё всем расскажешь. На все вопросы ответишь. А пока — кыш! Разойдитесь. Дайте пройти человеку!

Кирза отстала, так и не подойдя к Соне. Несмотря на то, что поговорить не удалось, она чувствовала заметное облегчение. Да, Сова это далеко не Шиша. Но хоть некоторые из важнейших проблем теперь наверняка начнут решаться. А Шишу обязательно нужно вырывать у восточников. Любой ценой. Любой! Без него анклав, рано или поздно, загнётся. И никакая Сова его не спасёт. Лишь отсрочит неизбежное.

На обратном пути у меня словно ьы свалился камень с души. АгаЮ здоровый такой, не меньше знаменитого Улуру. Всё, теперь я отвечаю только за самого себя и ни за кого больше. Можно совершать более рискованные действия. Мелькнула даже мыслишка попробовать как-то вырубить охранников и выскочить на ходу. Благо лес вот рядом, прям на обочине. Уходи…

Но, увы. Мои охранники были совершенно точно не дураки и подобный вариант они предусмотрели. Руки, прикованные к скобе в потолке (явная самоделка, не предусмотренная конструкцией машины) об этом ясно говорили. Да и пара охранников с боков явно настороже и ожидают от меня чего-то такого. И всё равно я испытывал такой подъём, что будь у меня свободны руки, я бы всё равно попробовал сбежать. Но мне никто не собирался давать даже шанса.

Свое приподнятое состояние я сумел сохранить и по возвращении. Хиросима с Грекой, встретив меня, начали в два голоса меня успокаивать. Я сначала даже не понял — о чём они, зачем? А потом сообразил. Это для меня вчерашний поединок с Герой — адреналиновый шторм, заглядывание в лицо смерти, но и не более того. Для Хиросимы это был ещё и сильнейший удар по психике. Убить человека… Ого! Это для них звучало страшно. Я же ничего подобного уже не испытывал. В моральном плане я был совершенно спокоен. Ничего у меня внутри не дёрнулось от убийства этого парня. Уж, по крайней, мере во снах мне, как Стекляшкин, в первое время, Гера точно прихрдить не будет.

— О чём вы, ребят? — их беспокойство за меня, конечно же, грело, но я поспешил их "успокоить". Ну и попижонить немножко, как без этого. — Этот Гера далеко не первый человек, которого я убиваю. И все эти стадии переживаний я уже давно прошел.

— А скольких ты убил? — с чисто женским любопытством интересуется Сима.

Гм. Интересный вопрос. А действительно, скольких? Ну, первое мое убийство было сразу четверным. Та четвёрка, что пришла меня сжечь вместе со всем моим семейством. А потом приход Немца с его командой в Малиновку. Скольких я тогда убил? Стекляшкин, Ковбой, Чёрный, Крыс, Индус… Пончик тоже умер от ран. Ещё шесть получается. Потом, когда Просветовских оккупантов обстреливал из пулемета в доме Совы… Двоих из них потом так и похоронили. И перестрелка в лесу, когда они на нас с фланга зашли. Там вообще непонятно кто кого и сколько. Все стреляли. Но одного, пожалуй, и тогда можно в свой зачёт записать. Или нет? Короче, я уже и сам со счета сбился.