Чтение онлайн

— Брошка, — догадался Котов. — И дорогая?

— Не брошка, а эгрет, — важно возразил Никольский, — которому, если по делу, давно пора в Алмазном фонде России находиться. А им два захолустных пузыря торгуют. Пять зеленых кусков просят.

— У кого? — скорее машинально, чем надеясь на ответ, спросил Слава. Вопрос был глуп. Уж кто-кто, а Котов знал: свою агентуру опера не выдают.

— Так я тебе и сказал! — злорадно воскликнул Сергей, не удержался — ткнул начальника носом в его ошибку.

— У твоего агента, значит, — туповато уточнил Котов, стремясь наигранной непонятливостью скрыть смущение. Он поднял деревце за ствол. Солнечный луч ударил в эгрет, и он заиграл. — Господи, красота-то какая!

— Командир, пять кусков необходимы к девятнадцати ноль-ноль, — деловито заявил Никольский. — Чтоб казенные получить, надо неделю с бумажками бегать. У меня есть пятьсот, на Италию коплю. У тебя сколько?

— Полторы тысячи наскребу… — вздохнул Слава. — На новую «девятку» отложил.

— Итого две. Где еще три раздобыть? — Сергея разбирал азарт.

— Может, этих двух козлов за задницу, и дело с концом, а? — предложил Котов. Так было привычнее и проще.

— За что?! — чуть в голос не расхохотался Никольский. — За то, что им бабушка, обливаясь слезами, свою брошку, завещанную ей ее дедушкой, подарила? А если эгрет этот не один? Здесь до дна осторожно копать надо.

Котов все играл деревцем, думая. Додумался:

— Белякова надо на конвульсию взять. Он кулак, он богатенький.

Некстати загремел телефон, Котов снял трубку и после «да» долго слушал. Дослушал, ничего не сказав, положил трубку. — Андроновский пистолет выстрелил.

— Мои дела, — понял Никольский. — Ты уже без меня Белякова обработай, у тебя получится, он тебя побаивается.

— Постараюсь, — пообещал Котов. — Да, дельце-то сикось-накось пошло. А что если твой пидор Рома все-таки убил, а пистолет продал?

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — усмехнулся Сергей. — Уломай Виталия, очень прошу. И эгрет в сейф спрячь. Я — в бега.

Котов встал, открыл сейф, осторожно уложил деревце.

— Серега, а что такое эгрет? — спросил он неожиданно застенчиво.

— Вернусь — объясню! — уже от дверей отозвался Никольский.

Два милицейских «газика», синхронно тормознув, застыли друг против друга. Из одного выпрыгнул Никольский, из другого — приличный гражданин приблизительно тех же лет. Ровесники молча поручкались.

— Ты-то что, Никольский, хвостом бьешь? Убийство-то мое, — скучно сказал приличный гражданин.

— А пистолет — мой, — возразил Сергей.

— Оперативно нынче муровские трассологи работают, ничего не скажешь, — проворчал приличный гражданин.

Они стояли посреди торговой площади у станции метро «Медведково». Кругом толпились бесчисленные магазинчики, киоски, палатки…

— Расскажи, как все было, — попросил Никольский.

— Расскажу и покажу, — пообещал приличный. — Может, на мое счастье, дело к тебе уйдет.

Они подошли к крайнему магазину. Магазин как магазин, таких сотни по Москве. Беленький, чистый, стеклянный.

— Вот тут все и случилось, — сказал ровесник.

— Убийца здесь инкассаторов подглядел? — уточнил Никольский.

— Да нет. Он, пожалуй, вел инкассаторскую машину с самого ее выезда, потому что этот магазин последним деньги сдавал, — объяснил коллега.

Фамилия коллеги была Ерохин. Он тоже работал оперативником, только в другом отделении милиции Москвы.

— Значит, убийца на машине был? — продолжал уточнять обстоятельства дела Никольский.

— На машине, на машине, — подтвердил Ерохин. — На угнанной. Он после ее здесь оставил, а сам на инкассаторской укатил.

— Каким это образом? — удивился Никольский.

— Элементарным! — фыркнул Ерохин. — Пока инкассатор в магазине тары-бары разводил, он в его машину забрался и ждал.

— Так двое же инкассаторов должно быть! — возмутился Никольский.

— И шофер в придачу, — добавил Ерохин. — Но в централизованной инкассации. А эти жлобы, что магазинами владеют, норовят с дерьма пенку снять. Централизованная им дорого! И находят богатырей, которые по глупости берутся миллионы возить. Вот наш и довозился: как только подошел к своей машине, так пулю в лоб и заработал. А бандюга мешочек в салон — и с концами.

— Много в мешке было? — задал очередной дежурный вопрос Никольский.

— Шестьсот сорок тысяч… — вздохнул Ерохин. Ему такие деньги и не снились.

Кассирша обменного пункта, глядя на клиента, спросила:

— Вам справку на вывоз выписывать?

— Да, — твердо сказал клиент.

Кассирша раскрыла паспорт и, удивившись, вновь подняла глаза:

— Вам, что, правда, пятьдесят два года?

— Ох, извините! — засуетился вежливый клиент. — Паспорта перепутал. Это дядьки, а вот это мой. — Он подтянул к себе металлическое корытце для передачи через пуленепробиваемое стекло документов и денег, положил в него второй паспорт, задвинул корытце обратно в закуток кассирши и виновато улыбнулся.

На этот раз все было в порядке. Машинка долго считала сотни, а кассирша выписывала справку. Потом машинка считала доллары.

— Ваших три тысячи, — подытожила кассирша, положила в корытце пачку зеленых, два паспорта и выдвинула его к клиенту.

— Спасибо, — сказал тот, не считая, засунул деньги и документы в карман и вышел из обменника. Как только он исчез, кассирша громко позвала:

— Дима, Дима!

На крик явился не столько мощный, сколько упитанный охранник.

С шоссе, рассекающего российскую бескрайность, «Мерседес» свернул на асфальтовую дорожку и осторожно докатил до стилизованного под громадную северную избу дома, чистенького до игрушечности. Из «Мерседеса» солидно вынес себя известный московский юрист Алексей Тарасов. Захлопнул дверцу и окинул взором окрестности. Было на что посмотреть: перед ним огромным ятаганом лежал залив бескрайнего озера, окаймленный причудливыми зелеными берегами. А от дома уже бежал хитрый на вид мужичок с криком: