Шрифт:
1. Зачем ирис так фиолетов?..
14 февраля 2018
Пума – черная, лев – рыжий, тигр – полосатый, а леопард – пятнистый… И много еще всяких кошек – и все они разодеты пестро и разнообразно! Береза – мелколистная и белоствольная, а иудино дерево линяет, и с него лоскутьями слезает красная кора. Из толстой сосновой коры можно вырезать кораблики, а из тонкой березовой – выделывать туеса, ковши и шкатулки… Рога оленьи и лосиные спорят по красоте и мощи, овцебык уверен, что его оружие – страшнее!
Зачем, Творец, при равной функциональности тебе важна эта игра формы и цвета? Если нектар пьют и пыльцу переносят насекомые, которых на Земле – бесчисленное множество, отчего тебе пришла охота выдумать птицу колибри? А потом еще и цветы, которые допускают до этой важной операции только колибри – и больше никого! Ворон – чёрен, голубица – в белоснежном оперении, фламинго в розовом… Творца, видимо, тешило разнообразие создаваемых образов, творчество, предела которому не было! Но зачем, какой практический смысл в этом? Эти вопросы, обращенные к неведомой творящей силе, можно задавать бесконечно. Нет на них ответа.
Спроси себя: зачем ты при нормально осуществляемой коммуникативной функции речи говоришь стихами? То длинной строкой, то короткой, то нараспев, то рублеными слогами; откуда берутся эти несусветные образы, рождаются метафоры и немыслимые сравнения? На кого рассчитана твоя причудливая речь, почему тебе так хочется быть неповторимым? Какой в этом смысл?
Не знаю. Но он есть. Он должен быть. Иначе почему с тех пор как появилась речь – возникла и потребность в словотворчестве. Хочется быть неповторимым, но и воспринятым, вот и бьемся по мере сил и способностей! Удачи всем нам!
Загадки цветущего сада
Дивит фантазиями лето,
Загадками волнует сад,
Зачем ирис так фиолетов?
Пион – роскошен и лохмат?..
Настурция огнем пылает,
Гортензия как смерть бледна,
Альпийский лук теснится с краю,
А вон и лебеда видна!..
Вот по дорожке я иду,
И слышу, горячится как,
Перебивая резеду,
Волной душистою табак!
О чем заспорили так страстно?
– В спор не вступает георгин.
Багров, надут, и сразу ясно:
Без запаха, но – господин!
Но тут садовница устало
Сказала, спину разогнув,
"От жизни ты, мой друг, отстала,
Сорняк главнее всех в саду!
Не помню, чтоб его сажали,
И пестовали… Нет, едва ли…
Но он, представь, живучей всех!
Чем объяснишь его успех?"
Новогодний глинтвейн
Не ханжа и не притвора,
Не капризничаю зря,
Капни что ль для разговора
В чашку толстого фарфора
Тридцать капель декабря!
И туда же выжми плод
Жгуче-солнечного цвета,
Вкус – гримасой сводит рот!
Но зимой глоточек лета…
Для букета подойдет!
Эликсир мой – не бином,
Чтоб рождал в душе отвагу,
Кипрскую беру я флягу,
Щедро в чашку лью вино –
Это главное звено!
О любви воспоминаний
Подмешаю сладкий мед,
Кто попробовал – поймет,
Есть в нем привкус и страданий,
И разлуки свой черед…
Ноткой прозвучит седьмою
Аромат зеленой хвои,
Носу говорит хоть что-то
Эта сказочная нота?
Запах мандарина ловит? …
– А наступит тридцать первое?
– Не загадывай. Наверное…
Перевод с зеленого
Зеленых листьев письмена
Я разбираю скрупулезно:
Штрих-код предъявит мне сосна,
Сердечком шлет сигнал береза.
Не плачет ива – восклицает,
Когда листочек свой теряет,
Но где у восклицанья точка,
Чей здесь приложится листочек?..
А семипалый лист рябины -
О чем вещает, что таит?
Кто напрягает лист малины?
–
– Он сморщен и смущен на вид…
Кленовых звезд не ясен символ,
Но, Бог мой, как они красивы!..
И без меня проблем тут море:
Черемуха и вишня спорят,
Кто первый сочинил овал
И в азбуку его вписал…
Зеленым этим эсперанто
Я не владею, признаюсь,
И даже с президентским грантом
За перевод я не возьмусь!
Но силюсь в памяти сберечь
Таинственную рощи речь…
2. Но Пушкина не проведешь!..
15 января 2018
Меня всегда чрезвычайно занимала оговорка Пушкина о том, что Татьяна писала свое пылкое признание Онегину на французском языке. Да ведь не вскользь брошенные строки «Она по-русски плохо знала, Журналов наших не читала, И выражалася с трудом На языке своем родном, Итак, писала по-французски…», а полновесных шесть строф занимает эта преамбула к письму! И про то, как ему милы галлицизмы в прелестных устах дам, и как трудно перевести «любезную небрежность и умильный вздор» на русский, и вообще – языком нашим только ученому сухарю иль «академику в чепце» под силу овладеть…
А потом примерно столько же занимает собственно письмо, нежное, сбивчивое, от высокопарного «коварный искуситель» до почти детского «стыдом и страхом замираю». Как всё это могло выглядеть на французском? Как они потом (волею поэта) объяснились на русском и Онегин вымолвил: «Не отпирайтесь, я прочел души доверчивой признанья» и всё прочее в сугубо русских выражениях!
Зачем Пушкину понадобилась эта оговорка, эта игра? Показать, насколько глубока пропасть между Отечеством, родным языком и его элитой, дворянством, если уж самые чуткие, поэтичные натуры в самом нежном возрасте могут изъясняться только на чужом языке? Вот уж поистине «она в семье своей родной казалась девочкой чужой» – во всех смыслах!