Чтение онлайн

— Так дела не делаются. Раз взялись, значит надо довести до конца. Мы ведь договорились.

Формально он прав. Если бы не одно "но" — в теневом мире соблюдение негласных правил гарантируется силой договаривающихся сторон и рычагами давления друг на друга. Когда ты знаешь, что противоположная сторона в состоянии нанести тебе серьёзный урон, дважды подумаешь, прежде чем нарушать оговорённые условия. В противном же случае… Я десятки раз был свидетелем того, как заключенные соглашения и сделки разрывались или "пересматривались" на ходу. Нередко, с летальным исходом для одной из сторон. Если перед глазами маячит большой куш, всем становится наплевать на правила. О них обычно вспоминают, когда что-то грозит твоим собственным деньгам или собственности.

В случае с Дженком я поступил относительно честно — вернул аванс и принёс извинения. А мог бы обставить всё совсем по-другому. Тем более, что за ним не стоит никакой реальной силы. Полтора десятка бойцов, из которых стоящих всего два или три. Да небольшая территория, в основном полученная за счёт захвата объектов после гибели одного из местных "лидеров", чьё наследство сразу же разорвали на лоскуты. Самые лакомые куски достались остальным, а Торсин загрёб себе остатки. Потому видимо и решился на авантюру с наймом сторонних людей. Хотел упрочить свои позиции и продемонстрировать, что тоже кое на что способен.

Придвинувшись к столу, впиваюсь в него взглядом.

— Послушай, я ведь мог переиграть всё совсем не так. Влепить тебе пулю в лоб и навсегда забыть о существовании какого-то Дженка Торсина. Вместо этого ты получил назад свои деньги и услышал слова извинений. Хочешь довести дело до открытой схватки — твой выбор. Но ты сам понимаешь, чем это кончится.

Пока говорю, запускаю свой магический талант и вижу, что силуэт Дженка в основном переливается фиолетовым с редкими вкраплениями красного. А вот аура его бойца намного более странная — немного фиолетового разных оттенков, жёлтый и зелёный. Плюс, небольшие всполохи синего.

— Не такого я от тебя ждал, парень. Ну да ладно, ты сам выбрал этот путь.

По мнению Торсина, слова должны звучать весомо и нести оттенок угрозы. Но вызывают у меня лишь усмешку. Ещё совсем недавно, я бы может и напрягся из-за такого поворота событий. Но после всего пережитого, опасность со стороны этого мужика кажется настолько слабой, что не хочется даже всерьёз задумываться об этом.

Тем не менее, я всё равно отступаю в коридор, выпуская обоих местных жителей из закутка. Страх иногда тоже толкает людей на необдуманные поступки. Например провоцирует ударить оппонента ножом, пока он находится рядом. Оказавшись в коридоре Дженк делает пару шагов к выходу, но внезапно останавливается.

— Выметайтесь из моей гостиницы. Продажным трусам вроде тебя, здесь не место.

А вот это было уже лишним. Всаживаю в него пару "гарпунов" и слегка тяну за них, заставляя сгусток жизненной энергии сместиться в сторону. Торсин шумно падает на колени, подняв руку к горлу и учащённо дыша. Вижу, как испуганно расширяются его глаза.

— Что… Как ты…

Рявкнув, обрываю его.

— Теперь это моя гостиница. В качестве платы за нанесённое оскорбление. Через полчаса жду кого-то из твоих людей с документами, если они у тебя есть. Никто не явится, приду за ними сам. И уже не окажусь столь милосердным.

Телохранитель Дженка, к моему удивлению, даже не пытается что-то предпринять. Либо растерялся, либо понимает, что его уложат первым. За спинами этой парочки сейчас появились девушки, каждая из которых держит руки на оружии.

Торсин, который выглядит сейчас весьма жалко, сглатывает слюну и хрипит.

— Нет никаких документов, всё на словах. Никаких бумаг..

С трудом поднявшись на ноги, ковыляет к стене и опираясь на неё рукой, бредёт к выходу. Брезгливо поморщившийся здоровяк шагает следом, держать в полуярде от своего шефа. Интересные у них взаимоотношения в команде. Как по мне — телохранителю не слишком по душе "политика" руководства. Но по какой-то причине, всё равно продолжает выполнять приказы.

Предполагаю, что несостоявшийся заказчик попробует оспорить решение. Или скажет хотя бы что-то, прежде чем покинуть здание. Но нет — сгорбившийся Дженк молча добирается до дверного проёма и скрывается из нашего поля зрения. Зато подаёт голос Сайр, наблюдавший за последней сценой из-за стойки.

— Хочу отметить, что у нас долг в двадцать восемь рхэзов за продовольствие. Лавочник пока верит, что я оплачу, но выставил планку в тридцать пять — когда сумма станет больше, мы останемся без еды. Ещё неплохо бы обновить комплекты постельного белья и отремонтировать пару кроватей.

Насколько я понимаю, он собирается продолжать, так что я поднимаю руку, останавливая старика.

— С проблемами заведения разберёмся позже. Пока нам нужен завтрак. Сегодня ещё немало дел.

Всунув Сайру монету на десять рхэзов, рекомендую погасить часть долга за продукты. Всё остальное обсудим вечером или ещё позже. Когда у меня будет свободное время.

Усаживаемся на стулья в небольшой столовой и Сталра с лёгкой задумчивостью интересуется.

— Своя гостиница, это конечно неплохо. Но она вообще приносит деньги? Или одни долги?

Вопрос слышит Сайр, сразу же разразившийся небольшой тирадой, в которой слышатся возмущённые нотки.

— Когда к нам являются торговцы, у меня всегда заполнены все номера. Раньше приезжали каждый месяц, но за последние два ещё не появлялись, отсюда и долги. Да ещё этот Дженк только и делает, что забирает деньги, не позволяя тратиться на что-то.

Едва не сплевывает на пол, но вовремя вспоминает, что это отчасти его отель. К тому же новый партнёр сидит всего в ярде от него. В итоге удаляется на кухню, где уже орудует его родственник. Я же окидываю взглядом остальных.

— Вы все знаете, о чём мы договорились с Олласой. Я предлагаю начать уже сегодня — мы с Сэмсоном набросали приблизительный план действий.

Фарна недовольно хмурится, а Кенса с легким интересом уточняет.

— Хочешь стать самым важным парнем в этом захолустье?

Глянув на блондинку, формулирую ответ.

— Да. А потом попасть в Парское королевство. Которое платит налоги той самой цитадели, где нашли конструкта сделанного по лекалам Райла Канора.

Теперь на лицах обеих аристократок появляется удивление. А иннорка, что осталась такой же угрюмой, вклинивается в беседу.