Чтение онлайн

Что же касается Эльдорадо, то оно внушало Кесаде основательные сомнения. Его мало привлекали соблазнительные слухи, и, будучи реалистом, он прежде всего искал новый путь в Перу. Когда 30 лет спустя он будет добиваться у испанской короны дозволения на экспедицию "Эльдорадо", он напишет: "Экспедиция так названа мною не потому, что действительно существует Эльдорадо или другая страна с подобным же названием, а потому что есть в этих местах много равнин и есть надежда, и не малая, на то, что удастся тут найти "добрую землю" (buena tierra)".

Однако по иронии судьбы Кесада нашел отнюдь не то, что искал, а то, что не собирался искать. Он открыл путь в страну, которая увенчала его громким титулом "рыцаря Эльдорадо".

История пятая

РЕКА ВЕЛИКИХ НАДЕЖД И РАЗОЧАРОВАНИЙ

Я, дон Педро Фернандес де Луга, аделантадо Канарских островов и по воле Его Величества пожизненный губернатор Санта-Марты и всех окружающих ее провинций, назначаю моим генерал-капитаном лиценциата Кесаду. Назначаю его также предводителем как пехоты, так и конницы всей армии, которые готовы

выступить в путь к истокам Великой реки Магдалены.

Из руководства губернатора Санта-Марты дона Педро

Еще недавно Гонсало Хименес де Кесада, наверное, не помышлял, как скоро ему придется сменить судейское перо на острую шпагу. Немало были удивлены его назначением и боевые капитаны, отточившие клинки на полях европейских сражений или в битвах с индейцами на Антильских островах и в Мексике.

Очевидно, старый губернатор хорошо представлял, сколь многотрудна предстоящая экспедиция, и не слишком полагался только на воинские доблести своего избранника: здесь требовались сила и ловкость ягуара, хитрость и изворотливость лисицы, мудрость змеи и осторожность оленя.

Нелегкие задачи стояли перед Кесадой. Об этом свидетельствует документ, составленный доном Педро в канун отправления войска.

"Руководство и наставление о том, что надлежит делать генералу, отправляющемуся в поход по Великой реке по воле Нашего Господа и по приказу аделантадо, его сеньора, согласно каковому он должен управлять, вершить суд и исполнять то, что содержится в руководстве:

– Перво-наперво, вступив на незнаемую землю, вы обязаны споспешествовать мирным сношениям с ее жителями; хорошо обходитесь с индейцами, дайте им понять через толмачей, что, дескать, пришел я в ваши земли с миром для всех тех, кто желает быть слугами и вассалами Его Величества; твердите им об этом неоднократно, дабы сие они усвоили на веки вечные.

– А буде отнесутся они к вам с миром, выпросите у них золота столько, сколько можно получить в этих селениях и у этих народов, поведайте им о своих нуждах, о еде для христиан и прочих заботах.

– Испрашивая у них золото, не причиняйте им насилия или другого вреда, делайте это так, чтобы, доставив все необходимое вам, эти люди оставались веселыми и довольными, дабы и впредь они верны были бы миру и вновь могли бы отдавать оное злато.

– Но буде они окажут отпор христианам, объявите им войну, уничтожайте их огнем и мечом или как вам заблагорассудится.

– Любую золотую вещь, каковую удастся раздобыть, надлежит показать инспектору и лиценциату Хименесу де Кесаде, генерал-капитану; все золото и низкой и высокой пробы да будет взвешено по отдельности, и пусть инспектор так же, как и генерал, заведет книгу учета, ибо обе книги будут приниматься в расчет; все собранное золото должно храниться у генерала.

– Приказываю также, чтобы добыча делилась между участниками таким образом: мне как губернатору и генерал-капитану - десять частей от наибольшей кучи до того, как из нее отберут все, чтобы покрыть налоги; мой заместитель имеет право на пять частей и каждый капитан - на четыре, аркебузиры и арбалетчики - на полторы, щитники - на одну, а всадники -на две части. Приказываю также, чтобы знаменосец, коего я посылаю с моим генералом, получил бы три доли, а мой секретарь Сурита - две доли. На прочих же участников похода не распространяются ни привилегии, ни право присваивать украшения.

– Сим приказом назначаю моим заместителем и генерал-капитаном лиценциата Хименеса де Кесаду, его брата Эрнана - старшим альгвасилоя [надзирателем]; в случае смерти Хименеса его будет замещать капитан Хуан де Хунко, а по смерти последнего - капитан Гонсало Суарес Рендон.

– Повелеваю капитанам, конникам и всем другим солдатам выполнять волю Хименеса де Кесады и слушаться его во всем; тот же, кто будет виновен в противном, заплатит за непокорство своей жизнью и потерей всего состояния.

Дано в Санта-Марте первого апреля 1536 г. Аделантадо Дон Педро Фернандес де Луго".

Каждая строка этого наставления дышит лицемерием, цинизмом и неприкрытой жаждой наживы. И хотя, кажется, трудности неизведанного пути должны были бы уравнивать участников похода, их доли в добыче были скрупулезно расписаны задолго до того, как они тронулись с места.

Престарелый дон Педро возлагал большие надежды на свою долю трофеев. Позорное бегство сына в Испанию чуть не свела старика в могилу. Тяжелая болезнь надолго приковала губернатора к постели. Да и как не закручиниться, ведь тайком уведенный сыном корабль был гружен не только индейским золотом. Кое-что Алонсо забрал и из окованного медью сундучка, где отец хранил фамильные драгоценности. На последние оставшиеся сбережения дон Педро снарядил несколько бригантин и одну фусту - легкое гребное судно, способное поднять до восемнадцати человек. А сколько средств понадобилось, чтобы вооружить многочисленную пехоту! Чего стоило раздобыть порох - он был дороже самого золота, и экономить его было приказано с первых дней пути. Экспедиция на Магдалену была последним козырем неудачливого дона Педро.

Давно не видела забытая Санта-Марта столь торжественного зрелища. Стоял знойный день - 5 апреля 1536 г. Вдоль берега в боевом порядке выстроилось войско Кесады. Как уверяют очевидцы, в нем было более 600 пехотинцев, разбитых на восемь отрядов. Кто с аркебузами и арбалетами, кто с пиками и копьями, а кто с боевыми топорами и щитами - с надеждой смотрели солдаты на гарцевавшего перед ними Кесаду. Вот он подскакал к отряду конников. Конники - их насчитывалось 70 человек - были его гордостью. Многие вели за собой сменных лошадей: так, у одного Кесады их было девять. И хотя невелико было число всадников, а в грядущих боях им отводилась главная роль. По опыту конкисты испанцы знали, что одна лошадь стоит пяти человек - такой панический страх наводили кони на индейских воинов.

Не была забыта и "пища духовная". Заботам монахов-доминиканцев Доминго де лас Касаса и Антонио Лескано вверялись души этой многочисленной и отнюдь не мирно настроенной паствы. Да и сами "святые отцы" называли себя не иначе как "воинами во Христе" - ведь недаром меч и крест были символами эпохи завоевания.

И наконец, не обошлось без такого всенепременного участника, как "тесореро", другими словами - казначея, того самого недремлющего ока, что неукоснительно следило за разделом добычи, а пуще всего за "соблюдением королевской кинты". За войском следовала вереница индейцев. Не солдатам, а именно им надлежало перенести на своих плечах весь запасной груз.