Чтение онлайн

– Ну-ка, сфотографируй меня, – протянул тот фотоаппарат участковому и навел автомат на преступников.

Фотографировать же Барабаса следователь категорически отказался.

– Грузи-ка их в машину, и повезем ко мне в прокуратуру, – распорядился он.

Очухались бедолаги на лавке в обезьяннике. Глядя через ржавые прутья на здоровенного мента, Хоттабыч захныкал:

– Попить бы, гражданин начальник.

– В морге тебя напоят, – ловко ответил Барабас и внутренне восхитился своему остроумию. – Вставай, раз очухался, и пошли на допрос, – открыл он зарешеченную дверь.

Следователь решил, разрабатывая первого подозревае-мого, напустить на себя личину злобного прокурорского работника. Поэтому с порога, не снимая на этот раз очков, заехал тому в грудь, рассуждая, что в челюсть, конечно, дать эффектнее, но можно промахнуться, и тогда весь имидж грозного следака рассыплется в прах.

Бомжара подумал, что очкарик дотронулся до него, чтобы обыскать, и самолично раздвинул полы всех своих одежек.

«Заразишься еще, или паразитов подхватишь, – поморщился прокурорский работник и сел за стол, вытирая руки платком. – Ну и вонища от него. Не такая, конечно, как от Митяевых носков, но гражданин тоже благоухает прилично, – высморкался в платок. – Зря! Лучше чуять буду», – осудил себя следователь и подбросил Барабасу пищу для ума:

– А вы, младший лейтенант, подумайте пока над версией: «Семь одежек и все без застежек, кто раздевает, тот слезы проливает…» Как догадаетесь, скажете мне.

Закуривайте, гражданин убийца, – вытащил из сейфа и бросил на стол пачку «Примы» тарасовской фабрики табачных изделий.

Бомж радостно схватил сигарету, попутно сперев еще две, и, пока прикуривал, заныкал их под тюбетейку.

– Дышите в окно, – распорядился следователь, приго-тавливая пинцет, лупу и целлофановый пакетик.

«Эх-ма! – взгрустнул он. – Среди деревенских ку-рильщиков душегубов нет… Экспертиза показала, что около трупа курил кто-то другой… А может, курил сам труп? – стал размышлять следователь. – Да нет, ведь он был без головы, – опроверг себя. – Конечно, запутанная история… но тем интереснее будет распутать клубок преступления и изобличить убийцу».

– Докурил? – взял он бычок пинцетом и стал разглядывать его в лупу. – Кури следующую, – кивнул подозреваемому.

Тот радостно уцепил из пачки сигарету, по привычке сперев еще две.

«Никаких подозрительных следов, – аккуратно положил окурок в пакетик прокурорский работник. – Надо побольше следственных улик отобрать у подозреваемого, а то половину в криминалистической лаборатории потеряют, половину сами докурят», – заставил бомжару закурить третью… четвертую… пятую… десятую…

– Как зовут?

– Хот-та-а-абыч, – плавающим голосом ответил под-следственный.

– Имя как, спрашиваю?

– Хот-та-а-абыч, – скосил глаза к носу и стал ловить глюки бомж.

– Барабас! – взвизгнул следователь. – Этого уведи и давай другого…

– Закуривай! – велел тому.

Дурачок поначалу обрадовался…

– Колись! Ты американский шпион? – после выкуренной пачки спросил у подследственного.

– Да-а-а-а!

– Митяя тоже ты замочил?

– Да-а-а-а! – согласно закивал головой Шапка-Ушанка.

– В глаза гляди! – как в кино, попытался рыкнуть следователь. – В глаза, говорю! – навел настольную лампу и пугливо пискнул, потому что мокрушник глядел на него белками глаз, а голова двигалась из стороны в сторону, как у кобры. – Барабас! – заверещал прокурорский работник. – Увести его, – велел вбежавшему участковому.

Тот, подняв с табурета потенциального мокрушника, потряс, чтоб привести в чувство, глянул в лицо и со словами: «Куда буркулы дел?» съездил кулаком по маковке. Опять глянул – зрачки были на месте. Удовлетворенно потер руки и потащил приходящего в себя ханыгу в камеру.

* * *

Вечером в Шалопутовку примчался БМВ с тремя бандитскими рожами и одной рожицей.

Не мудрствуя лукаво на постой решили определиться к самому Кошмарову. Когда накачали бывшему «преду» несколько бочек воды, он, чертыхаясь в душе и переживая за молодую жену, пустил их в дом, нацепив улыбку «номер два» (встреча вонючих козлов).

Не успев расположиться, гангстеры принялись глушить водку, а Кошмаров решил позвонить бывшему секретарю парткома по внутреннему телефону, который связывал несколько домов и учреждений.

Подняв трубку, Пшенин услышал вроде бы и знакомый, но странный, словно из трехлитровой банки, голос:

– Отда-а-й золото-о па-а-ртии-и!.. – и тут же в трубке раздались гудки.

«Что такое? В чем дело? – запаниковал он и спрятал золотые часы с дарственной надписью: «От тарасовского обкома КПСС» под половицу.

Не успела улечься гоблиновская пыль, как из ее недр вынырнули покачивающиеся, стройные ряды шалопутовских алкашей, обсуждавших новых своих товарищей.

«Слабаки! – было общее мнение. – Попадали… всю компанию развалили».

Слушавший дедовы частушки Джинн, заметив через щели забора небритую, благоухающую чем-то тошнотным веселую кавалькаду, с удивлением отметил, что никто больше не трясся и не дергался.

– Они победили болезнь Паркинсона!.. – потрясенно произнес он, обращаясь к четвероногому приятелю.

Тот ловко запрыгнул на пенек и выглянул из-за забора.

– Ва-а-у-у! – поразился Джонни.

– К завтрему опять захворают, ети их в колено мать, – поняв, о чем речь, высказал свою точку зрения дед Пашка, с чувством распахнув меха гармони.

Никто из них не обратил внимания на стоявшую за стволом дерева высокую, запахнутую в брезентовую плащ-палатку фигуру с длинным пучком темных волос, свисающих с макушки за ухо.

Маленькие черные глазки злобно глядели из-под нависших надбровных дуг на музицирующего деда Пашку.