Чтение онлайн

Я пожал плечами.

— Как всегда: готов к труду и обороне!

— Вот и хорошо.

За грудиной зарождалось солнце, разбрасывало лучи по рукам и ногам. Нет! Еще рано, если сразу включить талант, могу к концу второго тайма сдохнуть, попытаюсь обойтись собственными силами, а способности подключу в середине игры, как Микроб всегда делает.

— Кто выйдет во втором тайме, игра покажет. — Сан Саныч посмотрел на Сэма, который не ерзал и не вертелся, а был предельно собран. — Раз все готовы — в поле!

Мы поднялись одновременно, словно невидимый манипулятор дернул за нити. Видманюк протянул кулак, все сделали так же, соприкоснулись ими — получилась этакая ромашка — и направились играть. Не потрусили, не поплелись — мы шагали уверенно, всем своим видом показывая, что «титаны» — готовы!

На трибунах колыхалась человеческая масса; выла и рукоплескала, когда объявляли состав наших соперников, свистела на нас, но чувствовалось, что без злой ярости и желания убивать, как было в Киеве. Ни одного свободного места не наблюдалось, и это понятно: город-миллионник выбрался к морю на променад, а заодно решил поболеть за своих.

В общем, чувствовалось, что приехали мы на серьезную официалку. И нас хотели поиметь. А вот хрен вам, хоть вы люди и хорошие!

Мы с соперниками пожали друг другу руку, перешучиваясь и улыбаясь. Ощущалась какая-то легкость, и крылья расправлялись за спиной.

Я встал на ворота, превратился в органы чувств. Прозвучал свисток, и наши рванули вперед. Сосредоточившись, я вставал на цыпочки, перемещался вправо-влево, чтобы следить, как оно там вообще. А оно там было не очень, что становилось понятно и по радостному ору трибун.

Выдержав первый навал, черноморцы спокойно взяли мяч и прижали наших к воротам. Что интересно — одесситы как бы чувствовали друг друга. Порой казалось, что они все поголовно телепаты. Это, конечно, не так, просто отлично сыгранная команда, у них даже пасы пяточкой проходили! Вот — хоба! И прошло!

С другой стороны — пока ничего сверхсложного. Чувствовал я себя спокойно и уверенно, выходя на дальние удары и на перепасы. Вот и снова мне скинули… И еще. И опять. Получается, я уже как полевой игрок, что ли? Или как это понимать?

В общем, выходило так, что в вязкой игре в центре поля наши все больше и больше проигрывали, и все чаще и чаще отправляли мяч назад, мне. Левашов, чувствуя ответственность, бесился, но сделать ничего не мог. А чем больше бесился, тем чаще ошибался.

Получив мяч, я растасовывал — то ли налево кинуть, то ли направо, то ли поиграться с черноморским нападающим, пофинтить, обыграть под гул трибун… Ну, это опасно, хотя и прикольно.

«Болотный» по ощущениям, тяжелый и муторный первый тайм медленно подходил к концу. А опасности не было ни у их ворот, ни у наших.

И вдруг…

Да, пакость всегда внезапна. Потеря мяча нашими, обрез. Полкоманды осталась на чужой половине поля, трое в одного понеслись, гулко стуча по мячу, передавая слева направо…

Вот теперь опасно! Я выскочил вперед, сосредоточился, пытаясь предугадать удар. Стоять в рамке на линии при таком преимуществе — дело бесполезное. Ну?

Ну?!

Крики на трибунах слились в однотонный рев.

Нападающий бить не стал, передал налево. Я сместился туда. Но и краек не бил, они знали, что я — крутой вратарь, и любой предсказуемый мяч возьму, потому пытались меня обмануть. Краек резко прострелил направо, я тоже сместился, думая, что это дальний пас. Но тут вперед рванул нападала, что вроде как уже отбегавший назад. Тюк — и в ворота. А я — с другой стороны, у другой штанги, куда сместился, ожидая удара справа. Хотя и понимал, что бесполезно прыгать, а нарушать поздно, я все равно сиганул рыбкой. Всех с детской школы учат: мяч летит быстрее, чем ты бежишь.

Гол.

Валяясь на траве, я смотрел, как скачет от счастья нападала, забивший гол, пасть разинул так, что мяч пролетит. Я представил, как он будет хвастаться знакомым, что самому Нерушимому забил, и зло взяло. Одесситы его облепили и тоже давай скакать, а потом, чтобы потешить публику, они стали перепрыгивать друг через друга.

Блин. Собаки вы сутулые!

— Где все защитники? — заорал я своим, чтобы немного стравить злость.

Круминьш возмущенно развел руками — дескать, я-то что? Я как раз-таки тут был. А вот Борода виновато потупился.

— Вы не видите, что творится? Какого хрена атаковать пошли? Чтоб ни шагу, ясно?

Думченко кивнул.

В центре поле разыграли мяч. Я глянул на табло: один-ноль. Хозяева ведут. И пока не видно никакого нашего преимущества, хотя наши из штанов выпрыгивают. Преимущество? Да мы проигрываем!

Тут пошли атаки волнами на чужие ворота и на мои. Удары издали я четко фиксировал, прижимал к себе мяч, выкидывал в поле на ногу своего… А игры как бы и не было. Команда настроилась, команда крушила. Команда на равных играла с «топами». А тут вдруг, неожиданно и как-то…

Удар! Я отбил кулаками в поле.

Добивание!

Я прыгнул, растопырившись в полете — наугад, скорее почувствовал, чем увидел опасный момент, метнулся в левый угол. И ошибся. Мяч летел низом — в центр, но врезался в мою ногу и отскочил. Я упал, выхватил взглядом Димидко, закрывшего лицо ладонями. Он еще не знал, что я отбил.

Вскочив, я заорал:

— Защита! Что за лажа! Мы тут играемся или играем?

Но ко мне никто не повернулся, потому что в центре поля за мяч развернулась нехилая борьба.

Свисток на перерыв вызвал вздох облегчения — Сан Саныч подскажет, ему ведь виднее, и сделает замены, если надо. Давно его не видел таким взвинченным. Не сдержав эмоций, он подошел ко мне, обнял, похлопал по спине. Потом отстранился и зашагал в раздевалку.

Подождав, пока все рассядутся и присосутся к бутылкам с водой, Саныч приготовился говорить, но я встал и наро-матерным языком объяснил каждому его место на поле и в списке игроков. Потом эстафету взял Димидко. Он кричал, кидался планшеткой, пальцем тыкал в проштрафившихся Думченко и Бороду.