Чтение онлайн

Роман зябко передернул плечами и решился-таки выползти наружу. Все равно уже спать не получится. В горах на склонах и перевалах еще оставался снег, а по ночам было нестерпимо холодно. Перегоны совершались в дневное время от одного лагеря до другого. Места ночевок оборудовались каменными кошарами для овец и небольшими домиками с печкой. Станко со своими детьми спал в теплом помещении с печкой, а Роман с Божко кое-как перебивались ночевками рядом с овцами.

Открыв скрипучую дверь, сбитую из жердей, он выскользнул на улицу и поежился. Ночью, оказывается, выпал снег, и теперь в утренних сумерках он выглядел неряшливым серым покрывалом. Скинув куртку и вязаную рубаху, Роман зачерпнул руками холодную массу, поежился и со свистом втянул в себя воздух, начав обтираться. Сонная одурь мгновенно пропала. Ухнув от нахлынувших эмоций, парень выпрямился и почувствовал, как в груди разгорается жар.

— Вы все, русаки, такие сумасшедшие? — раздался насмешливый голос Сребренки за спиной.

Обернувшись, Роман поглядел на девушку, одетую в теплый короткий полушубок и меховые штаны, заправленные в невысокие сапожки с низким каблуком. Рассыпанные по плечам и спине волосы не прикрыты шапочкой, а на бедре висит кобура с пистолетом. Парень знал, что дочка Станко умеет обращаться с оружием, и даже не пытался иронизировать, когда видел ее, обвешанную всевозможным огнестрелом. Впрочем, такое бывало только при перегоне. Но здесь все откровенно демонстрируют свой арсенал.

В горах опасно, это знает любой местный мальчишка. Кого только здесь не носит: бродяг, бандитов, беглых каторжан, обнищавших крестьян, пытающихся под шумок ограбить не только купеческие караваны, идущие через перевалы, но и одиночных путников; даже сомнительные наемные отряды рыскают. Вот они-то самые опасные в плане нападения.

— Большинство, — усмехнулся Роман, надевая рубашку. — Хочешь попробовать?

— Еще чего, — хмыкнула девушка. — Я еще с ума не сошла, так? А ты чего не спишь? Замерз и решил снегом согреться?

— Ага, — подмигнул ей парень. — Твой папаша скупердяй знатный, в кошаре печку пожалел поставить. Камня кругом завались. А мы с Божко в обнимку всю ночь проспали.

— Животные не мерзнут, а у вас есть одеяла. Крепче обниматься надо. Или стесняетесь?

Зубастая девица посмеивается, уперев руки в бока.

— Дерьмо же, а не одеяла, — честно сказал Роман. — Надо о своих работниках заботиться, так и скажи отцу.

Сребренка фыркнула, развернулась и пошла к сараю, пристроенному к дому. Он выполнял роль конюшни. Сейчас там находились лошади, на которых семья Станко и Роман с Божко гнали отару.

— Пошли, раз встал, — обернулась девушка. — Надо лошадей покормить и напоить. Через три часа выходим. Последний переход остался. Вечером уже будем в Яблоничах.

Сребренка, ничуть не чураясь работы, навесила на шеи лошадей торбы с овсом, а Роман натаскал из речушки, скачущей по каменистому руслу, воды в кожаных ведрах. Работалось легко. Пока носил воду, рассмотрел знакомые места. Не завалило ли тропки обвалами? Не появились ли новые? Он уже давно решил, что бежать надо отсюда. Вниз по руслу и в долину, пока все будут спать. Чем дальше отсюда — тем легче потеряться. На лошадях преследовать беглеца вряд ли кто рискнет. Да и Роман не лыком шит. Надо будет, устроит засаду и отберет оружие. Самое главное, не забыть нож, которым предстоит выковыривать из-под кожи сигнальный амулет. Парня заранее пробрала дрожь, как представил, что нужно располосовать заживший шов и острием подцепить в ране чужеродный предмет. Но это нужно сделать, чтобы местные маги не засекли его по устойчивому сигналу. Это ведь не аура, а что-то вроде цели, которую ведут по магическому «радару».

«Побегу в августе, когда погоним очередную партию овец, — решил Роман. — За месяц-полтора со всеми форс-мажорами доберусь до Сербии, а там уже наши».

— Где ты потерял пальцы? — поглаживая по крупу свою серую лошадку, неожиданно спросила Сребренка. — Волки откусили?

— Албанцы отрубили, — присел на край каменной поилки Роман. — Нас постоянно водили на работы: камни таскать, русла речек чистить, строить что-нибудь, в садах трудиться. За любое неповиновение наказывали. Палками по пяткам или по спине, собаками травили. А вот мне пальцы отсекали кинжалом. По одному за провинность. Развлекались так…

— Ты и здесь захотел быть таким же болваном, — напомнила девушка. — Как вообще без пальцев не остался! Ладно, что отец не любит калечить рабов.

— Я не раб, — сжал зубы Роман. — Прекрати меня так называть!

— Пока ты здесь никто, — жестко ответила Сребренка. — Уже одно хорошо, что за ум взялся. А так… Раб да раб! Чего возмущаешься? По факту — раб! Как вообще попал в лапы албанских ублюдков?

— Наша экспедиция работала в горах под Призреном, — не стал скрывать большую часть правды Роман. — По просьбе сербов занимались съемкой местности и другими мелочами…

— Шпионили, значит, — хмыкнула девушка.

— На нас напал наемный отряд и большую часть экспедиции взял в заложники, — не обращая внимания на реплику Сребренки, продолжил Роман. — Всех раскидали по горным деревушкам, чтобы не держать вместе. Меня не выкупили, посчитали мертвым. А потом я попал к вам.

— Занимательная история, — бесстрастно произнесла девушка и припала губами к носу лошадки.

— Ты хорошо по-русски говоришь, — сменил тему Роман, поглядывая в проем двери. Уже стало светло, из кошары доносилось оживленное блеяние овец.

— На Балканах много русских бывает, — пожала плечами девушка. — Да и мама знала язык. Она сербка.

Роман уже знал, что мать Сребренки умерла три года назад. Отец погоревал, но решил не приводить в дом новую хозяйку. Ему было к тому времени больше пятидесяти, и свою ставку он сделал на крепких сыновей и невесток. Трое уже были женаты, оставалось только младшему — Бранко — ладную девку найти, да дочку пристроить за богатого горожанина. Все вместе дружным Родом проживают в огромной усадьбе, в особняке на два этажа.

В конюшню заглянул старший брат девушки. Прослав, позевывая, с подозрением поглядел на беседующих молодых людей и недовольно буркнул:

— Чего расселся, русак? Иди, помоги Божко овец накормить. Перед уходом не забудьте кошару почистить.

Парень кивнул в знак того, что понял, и выскользнул из сарая. Сорокалетний крепкий как дуб мужчина перешел на родной язык:

— Ты чего с этим русаком язык мозолишь? Не вздумай его привечать! А то я тебя знаю, кошка! Не крути хвостом, поняла?