Чтение онлайн

— Спасибо. Мне так страшно, что я не справлюсь.

— Лиза, не «я», а «мы». И мы — справимся. Веришь мне?

— Верю, — ответила она не задумываясь. — Можно я буду тебе звонить?

— Ну что за вопрос! Я с тобой. Каждую минуту. Все мои мысли с тобой.

Она позвонила в обед — все такая же напуганная. И вечером — целых три раза. Я подбадривал ее как мог, и Погосян с Клыком заподозрили неладное, но я ничего им не рассказал. Еще рано. Вот после помолвки, когда определимся с датами, и приглашу всех на свадьбу.

В среду я купил самые красивые обручальные кольца, надеясь, что угадал с размером. Если нет, продавщица обещала поменять на нужный. После затарился тканью для парусов по размерам, которые скинул капитан «Элоизы». Нужного цвета не нашлось, и я отнес их ему же на покраску.

Лиза звонила меньше, была тиха, молчалива и задумчива. Рассказывала в основном про новую группу и преподов. Восхищалась полиглотами. Жаловалась, что тут еще и немецкий, который на ее потоке преподавали спустя рукава. Зато хоть успокоилась.

В четверг она написала лишь сообщение, что очень меня любит и рада, что я у нее такой надежный и обязательный. Вечером мы созвонились, но проговорили недолго, она сказала, что устала и кружится голова. А потом писала два часа подряд.

Вот уж правда у беременных настроение меняется по десять раз на день! А ближе к десяти, когда я уже готовился ко сну, зазвонил телефон. Я думал — Лиза, уставился на экран и оторопел: Лев Витаутович Тирликас. Улыбаясь, я ответил:

— Здравствуйте! Как же я рад вас слышать! Просто не представляете!

— Ты… новости… смотрел? — говорил он тяжело, с огромными паузами между словами.

Да какие тут новости, когда — игра на носу, Микроб — одаренный, а у меня вот-вот помолвка с любимой девушкой!

— Нет, не до того было.

— Посмотри. — Он надолго замолчал и, будто бы набравшись сил, спросил: — Кто?

Я не сразу понял, о чем он, и завис.

— Кто… еще? — добавил он.

И тут до меня дошло, что он спрашивает, у кого проснулся дар.

— Федор Хотеев.

Последовала пауза, после чего Тирликас выдохнул: «Ясно» — и отключился. Лев Витаутович восстанавливается — это очень хорошо. Но я совсем выпал из жизни, а команда не интересовалась политикой и новостями, телек никто не смотрел. В общественном транспорте мы не ездили, чтобы получать информацию из чужих разговоров.

А ведь и правда, что случилось в стране? Вынесли приговоры обвиняемым по «Делу тринадцати?» Так у меня еще суд завтра, я — пострадавший, свидетель обвинения.

Я залез в Комсеть. Новости пестрели заголовками: «Вынесены приговоры предателям!», «Враг под сердцем», «Шесть секретарей обкомов дождались приговоров». И ни одного спойлера! Придется читать. Я открыл первую попавшуюся статью «Комсомольской правды», пробежался глазами по тексту: сотрудничество с иностранной разведкой, промышленный шпионаж, убийство трех и более лиц… Все обвиняемые приговариваются к расстрелу. Приговор будет приведен в силу 9 мая 2024 г. Подробности не разглашаются'.

— Мика, Рома! — крикнул я.

Погосян с Клыковым вылезли из комнат, а также показался рыжий наш вратарь Семен Саенко, которого взяли как запасного, на случай если Васенцов травмируется.

— Че орешь? — спросил Погосян и зевнул.

— Шуйского и остальных заговорщиков расстреляют девятого мая, — сказал я.

— Все-таки расстреляют, — мрачно проговорил Клыков и снова исчез.

Мика проводил его взглядом, подошел ко мне и поделился:

— У его маман с Санычем шуры-муры! Клык бесится. Ревнует?

— А у тебя с Дариной как? — сменил тему я, чтобы не сплетничать при Саенко, которого не считал своим.

Мика махнул рукой и выдохнул:

— Да никак! Я ее — и в ресторан, и в кино, и на параплане летать… На параплан пошла, но сама заплатила. — Он приложил руку к груди и горячо заговорил: — А я люблю ее ну просто не могу. Столько уже… больше года! Точно ведь люблю.

— А по бабам с Колесом ходишь, — наябедничал из-за двери Клыков.

Погосян развел руками.

— Ну, хожу, потому что мне надо. Вот если бы Дарина ответила, всех баб забыл бы, мамой клянусь! Даже на самые большие сиськи не смотрел бы! Потому что второй такой больше нет. — Он принялся загибать пальцы: — Спортсменка! Комсомолка! Красавица! И умная — просто жуть!

Н-да, политически озабоченными парней точно не назовешь. Тут — событие вселенского масштаба, а они все о женщинах!

— Вот ты можешь на нее повлиять? — Он заискивающе заглянул в глаза.

Я усмехнулся, представив ситуацию.

— И что я ей скажу? Рина, люби Михаэля? Как ты себе это представляешь? Любовь — это иррациональное чувство, сердцу не прикажешь.

— А ты волочиться за ней перестань, — сказал из-за двери Клыков, — тогда она, может, осознает, что теряет.

— Ты вообще молчи, девственник-эксперт! — огрызнулся Погосян.

— Он, между прочим, дело говорит, — встал я на стороны Клыкова. — Как раньше гусары соблазняли дам? Каждый вечер в течение нескольких недель присылали розу в определенное время — у дамы вырабатывалась зависимость от приятного. А потом вдруг раз — и прекращали. И у дамы паника: а где? А что случилось? И все, она завоевана.

Погосян почесал в затылке, и на его лице отпечаталось: «А что, так можно было?» — и он удалился в задумчивости. Не удивлюсь, если возьмет совет на вооружение. А Клыков выглянул и спросил:

— Как думаешь, хоть «Целтниекс» мы обыграем? А то что-то не идет у нас.

— Пойдет еще и как! — сказал я то, что думал.

С двумя-то одаренными в команде! Жаль, Микроб «Лучшего в мире» включать не умеет. Завтра у меня суд, осталось дожить до субботы, и покажем всем! Уверен, в этот раз получится феерия!

— Легкой игры не ждите! — пугал нас Димидко на планерке. — Да, мы подняли мастерство, но и они на месте не сидели! У них обновился состав, половина игроков незнакомые. Не стоит недооценивать соперника!