Н -3
Шрифт:
– Не будем о веселом – прервал я ее – Мы здесь причем, дура? Я похож на пьяного насильника? А он?
Смерив нас злобным взглядом, девушка процедила:
– Вы оттуда!
– Понятно. А городские не насилуют? Ни разу не случалось?
– Нет!
Ну конечно… грязь и ужас ползут в Дренажтаун с окраин. А они тут все в белом и незаляпанные.
– Давно патрулируете?
– Я третий месяц помогаю город чистить от мрази. А так нам скоро годик!
Рэка аж перекривило. Да я и с трудом сдержался от этого чуть не восторженного «нам скоро годик». Кому нам? Организации добровольцев пинающих гоблинов с Окраины пришедших закупиться и немного развлечься. Может они еще тортик купят и свечку задуют? Или свечку они воткнут меж окровавленных ягодиц ни в чем неповинного и убитого просто в честь праздника деревенского гоблина? А кто будет трепетно задувать юбилейную свечку?
– Главный у вас кто?
– Дракон Дэн.
– И где он сам?
– Да пошел ты.
Я успел остановить Рэка, решившего улучшить девушке улыбку – ударом ботинка. Остановил не из жалости к этой обезумевшей от жажды мести девчонке. Совсем не поэтому. Просто в ее глазах светился хорошо мне знакомый фанатичный огонь преданности. Для нее Дракон Дэн – великий лидер с великими целями. Она предпочтет сдохнуть от наших рук или заново пройти тот кошмар с шестью ухмыляющимися в тумане рожами насильников, но не заговорит.
– Как увидишь его – передай, что с ним хочет поговорить гоблин Оди с Окраины. И желательно до полудня.
– Да кто ты такой, чтобы… ух…
По лицу Рэк бить не стал. Пнул в живот. Ее скрючило и тут же вырвало – прямо себе на колени.
– Мы передадим! – торопливо вмешался еще не битый, держась за проколотый живот – Передадим! Ох… зачем сразу шилом в живот?! А если задели почку?
– А зачем сразу дубиной по голове? – парировал я – А если бы твой дружок задел мне мозг?
На это дурной полурослик не нашелся что ответить. Замолчал, угрюмо прижимая ладонью проткнутую и окровавленную красную футболку.
Ублюдочные добровольцы… хуже них не найти. Все мои инстинкты заговорили разом. Нет ничего хуже сбившихся в стаю благопристойных неопытных добровольцев. Особенно если они стараются очистить город – неважно от чего, будь то проститутки, наркотики или жаждущие вкусить городской жизни деревенские недотепы.
– Отпустите нас? – накал агрессии исчез, лицо полурослика разгладилось.
И стало ясно, что передо мной сидит обычный работяга с дыркой в животе. Он по сути и не заслужил такого серьезного ранения, да и не сделал ничего плохого. Лицо даже симпатичное, на разгладившихся чисто выбритых щеках милые ямочки, уголки губ изогнулись в намечающейся улыбке. Простецкий работяга полурослик. Из тех, что ложатся и встают рано, в день делают не меньше двух заданий, вечерам в барах не торчат, предпочитая посидеть в узкой тихой компании за угловым столиком в родной кляксе. Изредка могут с удовольствием перекинуться в картишки, но без каких-либо ставок.
Чтобы поскорее убрать с головы это дурацкое впечатление, пнул полурослика в раненый живот и, когда-то тот булькающе завопил и согнулся, схватил его за волосы и прошипел:
– Хватит сука члены на стенах рисовать! Тебе же за сорок, дебил! А ты состоишь в компании добровольных имбецилов рисующих на стенах шипастые члены, клыкастые вагины и оторванные сиськи с выпученными глазами! Ради чего, дебил?!
– Чистый город – прокашлял он, но в его голосе не слышалось убежденности. Скорее там звучало удивление. Будто он ни разу не смотрел на эту ситуацию с такой стороны.
– Чистый город? Ты тупой?! Или трусливый?! Скорее последнее. Я тут чужак, но уже сейчас я могу провести тебя по Гнойке и показать орка продающего наркоту, могу показать избитую и трахнутую шлюху в темном тупике. Она до сих пор там – жалобно скулит, проверяя, насколько глубоко ей резанули щеку и останется ли шрам. Ведь ее лицо – ее товар. И вот вопрос – какого эльфа ты торчишь у входа в гостевую иглу и задеваешь окраинных гоблинов, хотящих лишь одного – спокойно выспаться, а завтра свалить отсюда нахрен. Если так сильно мечтаешь о чистом городе – пойдем! – я дернул его за волосы вверх, под звук тонкого надрывного вопля вздернул на ноги, прислонил к стене – Пойдем! Я дотащу тебя до дилера, а ты его дубиной, дубиной! Ведь он продает наркоту. Нет! Придумал! Давай мы вместе найдем ублюдка исполосовавшего щеку дешевой шлюхи, посмевшей запросить на пару солов больше обычной цены. Я быстро найду этого ублюдка – видел его мельком. У него синий ирокез на башке, а на куртке эмблема похожая на стекший кровавый плевок. Пошли!
– Н-нет! Нет! НЕТ!
– Почему же? – шипяще осведомился я и проткнул ему шилом левую ушную раковину насквозь, пройдя через основание.
– А-А-А-А!
– Глаз летит! – буркнул Рэк, глядя на происходящее с широченной улыбкой – Эй! Ушлепки! Сидите тихо! Хоть один вякнет – кишки выпущу! А соседей заставлю сожрать выпавшее склизкое богатство!
Драконы Дренажтауна разом «замерзли». И добравшаяся до конца рельса полусфера ничего негативного не засекла, быстро умчавшись прочь.
– Так почему же? – переспросил я – Ты же за чистый город?
– Они…они…
– Да? Пойдем их резать-убивать? Дилера. Ирокеза. М?
– Нет!
– И почему?
– Дилер под защитой Нимфы! А ирокезы – это бригада Кровяша! Они психи! На мелкие куски построгают!
– Но ведь они пачкают этот милый славный город! Ведь они насилуют! Продают наркоту! Давай ты их всех убьешь! Ведь ты Дракон Дренажтауна! Пошли!
– Нет!
– Пошли-пошли. Вот. Держи мое шило. Держи крепче – я пытался пристроить выдернутое из уха шило в его вялую ладонь, но полурослик не хотел сжимать пальцы. И шагать не хотел. Его колени подгибались. В воздухе почувствовался запах мочи. Я отпустил его.
Присев у стены, он протяжно и жалобно заскулил, держась за живот. Бедный испуганный зверек.
Ненавижу таких…
Вот уж точно – полурослик. Полу-полу. Все сука наполовину! Вроде и работяга – но хочется быть крутым защитником справедливости. Вроде бы крутой защитник справедливости – но вот городских дилеров и насильников он трогать боится. Ведь на куски построгают.
– Отста-а-ань… - провыл полурослик.
Тьфу….
– Передайте Дэну! – напомнил я и пошел прочь, пинком отбросив красную дубину.
– Ну не плачь – склонился Рэк над ноющим полуросликом.
Тот жалобно хныкал, утирая слезы окровавленной ладонью.
– Я… я…
– Да не плачь ты. Чего ты? Все хорошо…
– Я… я…
Недовольно рыкнув, орк сказал:
– Давай вытру тебе слезки – и вбил большие пальцы рук в залитые слезами глаза полурослика.
– А-А-А-А!
– Хватит ныть и пошел нахер! А то глаза выдавлю, сука! Всем! Понял?!
– ДА-А-А-А!
Я отвернулся.
Топот ног, оханье, звуки падения – Драконы Дренажтауна, роняя товарищей и зубы, поспешно убирались прочь, позабыв про оружие. Кто-нибудь подберет. Вспомнив, круто обернулся, рявкнул: