Чтение онлайн

Эдда пыталась спасти мужа. Она бежала в Швейцарию, взяв с собой дневники, в которых Чиано на протяжении нескольких лет записывал откровенные замечания Муссолини, могущие оказаться весьма неприятными для дуче и немцев. Связавшись с Гиммлером, она предложила ему передать эти дневники, если Чиано устроят побег в Швейцарию. Но Гитлер сказал: «Никаких сделок».

23 декабря 1943 года, за две недели до начала суда над Чиано, он написал из тюрьмы в Вероне письмо Черчиллю, в котором утверждал, что в час, когда приближается его смерть, он хочет поговорить именно с ним, человеком, «которым я глубоко восхищаюсь, как рыцарем — поборником крестового похода». Он отрицал, что был когда-либо «пособником Муссолини в этом преступлении против своей страны и человечества» — в войне на стороне Германии. Упомянув о «ежедневных муках» и «варварском обращении», которое он выносит от рук эсэсовцев в веронской тюрьме, он проклинает «эту мерзкую клику бандитов», погрузивших мир в пучину войны, и «трагическую жуткую марионетку Муссолини». Заканчивалось письмо утверждением, что «несчастье Италии явилось результатом не ошибок ее народа, а бесстыдного поведения одного человека».

Письмо Чиано было тайком вынесено из тюрьмы, и Эдда передала его в Берне представителю правительства Бадольо, который вручил его британскому представителю в Берне, и позже оно достигло Лондона и попало к Черчиллю. Черчилль рвался опубликовать его, чтобы опозорить Муссолини. Британское министерство иностранных дел воспротивилось этому. После долгих оттяжек и извинений они назвали истинную причину своих возражений: публикация этого письма произведет плохое впечатление на итальянских антифашистов, которые станут считать, что британское правительство одобряет поведение Чиано.

После консультаций со своим кабинетом Черчилль послушался этого совета и не стал публиковать письмо Чиано. Возможно, сильнее всего на него повлияло мнение министра информации Брендэна Браккена, который дал уничтожающую характеристику прошлых деяний Чиано. Письмо Чиано так никогда и не было опубликовано, возможно, еще и потому, что критики Муссолини не слишком стремятся придать его гласности. Если бы Муссолини знал об этом письме, оно помогло бы в обвинении Чиано на процессе, так как ясно доказывало намерение помочь врагу.

Суд над Чиано и другими состоялся 8–9 января 1944 года. Чиано, Де Боно, Маринелли, Готтарди и Пареши были приговорены к смерти. Джианетти, который в свое время, на другое утро после знаменательного заседания Высшего фашистского совета, изменил мнение и отозвал свой голос, был приговорен к 30 годам тюремного заключения. После того как приговор был вынесен, ожидавший смерти Маринелли подтвердил, что Муссолини не знал о плане убийства Маттеотти, которое Маринелли сам организовал без ведома дуче.

Приговор суда должен был быть утвержден государственным судьей, и обвинение поспешило найти такого, который поскорее сделал бы это и позволил им казнить Чиано до того, как Муссолини его помилует. После того как несколько судей под разными благовидными предлогами отказались это сделать, нашелся один, готовый угодить. На следующее утро все пятеро были расстреляны. Когда Муссолини сообщили эту весть, он сказал, что для него Чиано умер давно. Но Рашель знала, какой личной трагедией для него явилась эта смерть из-за того, как это должно было повлиять на его отношения с Эддой.

Несколько месяцев спустя он написал Эдде в Швейцарию, что всегда любил и будет ее любить. Но она смотрела на него не как на любящего отца, а как на убийцу мужа. Она заявила ему, что гордится тем, что она жена Чиано, жена изменника, и пусть он скажет об этом своим немецким хозяевам. Он послал к ней в Швейцарию священника, но она отвергла все попытки примирения. Только спустя 10 лет после смерти Муссолини она согласилась помириться с матерью и вместе с ней посетила могилу отца.

Обычно Муссолини жил в Гарньяно, но иногда бывал в Рокка делле Каминате, находившейся на территории, занятой немцами. Вся его семья, за исключением Эдды, жила в Гарньяно вместе с ним. Витторио был его секретарем, деля свои обязанности с Джованни Дольфином. Романо и Анне Марии было соответственно 16 и 14. Кларетта Петаччи также появилась в Гарньяно, что вызвало ссоры с Рашелью. Время от времени Рашель начинала протестовать против Кларетты, а однажды даже встретилась с ней, явившись к той в дом. Рашель захотела посмотреть на нее и потребовала, чтобы Кларетта принесла в жертву свою любовь и прекратила видеться с дуче, но Кларетта такого обещания не дала.

Муссолини нашел общий язык с Рудольфом Раном, немецким послом в Итальянской Социалистической Республике, и регулярно виделся с ним в Гарньяно. Но был ряд вопросов, вызывавших серьезные трения с немцами. Итальянские солдаты, оставшиеся верными королю и Бадольо после перемирия 8 сентября 1943 года и взятые немцами в плен на Балканах и Додеканезских островах, отсылались в Германию, где их использовали на принудительных работах. Немцы обращались с ними очень жестоко, так как считали, что итальянцы их предали. Муссолини несколько раз писал Гитлеру об этом и просил позаботиться, чтобы условия их жизни были улучшены. Его вмешательство почти никакого эффекта не имело. Иногда Гитлер просто не отвечал на его письма.

После смерти Муссолини и победы союзников несколько сотрудников его штата написали книги и дали интервью итальянским газетам о своей работе с дуче в Гарньяно. Они пытались изобразить Муссолини жалкой жертвой немцев, бессильно протестовавшей против того, как те ведут себя в Италии. У этих авторов есть повод представлять Муссолини как невольного пособника немцев. Оправдывая его поведение в глазах итальянцев после 1945 года, они пытались оправдать себя.

Многие жалобы Муссолини, высказываемые им в то время в узком кругу, являлись всего-навсего едкими замечаниями, которыми часто попрекают друг друга союзники. Не больше и не меньше, чем те, которые высказывали английские генералы об американцах и американские об англичанах в 1944 году.

Однако иногда разногласия были очень серьезными. Так, возникли конфликты, когда немцы арестовали шефа полиции Муссолини, а полиция Муссолини арестовала чиновника, которого поддерживали немцы. Правда, и эти споры быстро улаживались. По был один вопрос, вызывавший резкий протест Муссолини. Это действия немецких военных властей. Члены антифашистского движения в оккупированной Италии убивали немецких солдат при каждой возможности. Немцы отвечали на это, как в любой оккупированной ими стране: брали заложников и объявляли, что расстреляют 50 или 100 человек за каждого убитого немца. Заложников хватали среди местного населения. 50 местных жителей расстреливали за одного немецкого солдата, убитого Сопротивлением в этом районе. Муссолини был возмущен. Расстрел 50 итальянцев за одного немца означал, что Германия считает Италию враждебной нацией. Муссолини настаивал, что итальянцы — верные союзники немцев, а убивают немецких солдат предатели. Он считал, что немцы должны наказывать только партизан и их политических сторонников.