Мушкетер
Шрифт:
А самим десантникам были уготовлены места на утлых баркасах сорвиголовы Болье-Персака. Размерами с крупную шлюпку, баркасы несли по одному косому парусу.
— По местам! — крикнул Олег. — Вёсла на воду!
Подавая пример, он первым ухватился за рукоять.
Мушкетёры были парнями дюжими, но не ахти какими знатоками морского дела. Даже Пончик, на пару с Акимовым отталкивавший баркас от берега, взялся за весло с чувством превосходства.
Неумелый кормщик — де Пюисегюр из роты королевских мушкетёров — позволял кораблику рыскать.
— Садись сюда! — сказал ему Сухов, вставая.
Поменявшись с де Пюисегюром местами, он ухватился за руль. Баркас сразу пошёл как по линеечке, словно почуяв хозяйскую руку.
Первые минуты гребля больше напоминала взбалтывание воды никудышным миксером, но помаленьку-полегоньку дело пошло. Баркас двинулся к острову Ре.
Доблестных мушкетёров спас от кровавых мозолей попутный ветер, нежданно-негаданно задувший куда надо.
— Суши вёсла! Поднять парус!
Косой треугольник ветрила хлопнул, раздулся, выгибая коромыслом рю, [108] и повлёк судёнышко прямо по курсу.
108
Рю — название рея для косого (латинского) паруса.
Иль-де-Ре понемногу вырисовывался впереди. Показались берега, поросшие соснами, каменистые и обрывистые.
Вскоре любоваться пейзажами стало некогда — англичане открыли огонь. Треск мушкетов редко, но веско перекрывался солидным уханьем пушек.
Далеко в стороне от баркасов, идущих полумесяцем, вспухли белопенные фонтаны. Калёное ядро [109] запрыгало по волнам, будто пущенное «жабкой», с шипением поднимая клубы пара, пока не кануло вовсе.
— Мазилы! — презрительно скривил губы Шурик.
109
Обычное чугунное ядро, нагретое в особой печи докрасна. Чтобы раскалённый снаряд, помещённый в канал ствола, не поджигал порох, предварительно забивали не один, а два пыжа: один сухой, а другой — хорошо смоченный. Калёные ядра отлично поджигали деревянные суда, сохраняя накал даже после десятка опусканий в воду.
Будто оскорбившись, английские комендоры исправились — неприятно зудевшее ядро пробило парус и вломилось в баркас, плывший по соседству.
Треск досок заглушался людскими криками, захлопал парус — видимо, снасти перебило.
Сухов не оглядывался, надо было смотреть вперёд.
— Мушкеты готовь! Скуси патрон!
Английские солдаты выбегали на песчаный пляж у подножия невысоких холмов. Торопливо втыкая сошки в песок, они укладывали мушкеты и стреляли, стреляли, стреляли…
Вот вздрогнул Жак де Террид, раненный в плечо.
— Приложи-ись! Целься! Огонь!
Прогремел оглушительный залп, кутая баркас в плотное облако дыма.
И тут словно далёкий гром зарокотал — борта ближних пинасов скрылись за белыми тучками порохового дыма. Вскоре ядра начали буравить побережье, вздымая песчаные вихри, разрывая человеческие тела.
Один из снарядов подрубил сосну, и та с треском начала крениться, пока не рухнула, открывая вид на аббатство Нотр-Дам-де-Ре.
Перезарядив мушкеты, французы снова дали залп, и англичане, не склонные к массовому героизму, поспешили покинуть берег.
— Парус долой! Вёсла на воду!
Хватило трёх хороших гребков, чтобы днище баркаса заскрежетало о прибрежную гальку.
— Вперёд!
— Эхой! — окликнул Сухова знакомый голос.
Обернувшись, Олег увидал Нолана Чантри, скалившегося от избытка чувств. Нолан щеголял в красном плаще с серебряным крестом — гвардеец кардинала!
— Здорово, Нолан! — крикнул Пончик, спрыгивая на песок. — Как жизнь? А мы тут решили до Ла-Пре прогуляться. Ты с нами или на пляже будешь загорать?
— Холодновато что-то. Лучше я в форте посижу!
Болтая в таком духе, сборная команда из разных рот, самые отчаянные представители армии его величества короля Франции, двинулись на соединение с горсткой защитников форта Ла-Пре. Пока одни отстреливались, другие тащили носилки с провиантом и боеприпасами, катили бочки.
Сразу за холмами открылась улочка крошечного рыбацкого посёлка — убогие домишки, белённые извёсткой, да заросли мальвы.
— Вперёд!
Пули залетали в улочку, щёлкая по стенам и выбивая штукатурку. Вдалеке загрохотали пушки французского флота, им ответили английские канониры с подходящих кораблей Бэкингема, а затем, очень близко, ударили орудия из бойниц форта Ла-Пре.
Небольшой бастиончик славно приветствовал подкрепление.
Его ворота медленно отворялись навстречу бегущим «десантникам» — сотни две добровольцев спешили укрыться за стенами форта.
Им наперерез двинулись англичане, рассыпаясь цепью. Затрещали выстрелы.
Падали французы, падали англичане. Ранило Франсуа де Монлезена, и Олег с Ноланом на пару поволок его к воротам.
— Живо, живо! — заорал он. — Тысяча чертей! Живее пошевеливайтесь!
Пройдя между двумя редутами, добровольцы оказались-таки за стенами Ла-Пре.
— Осторожно, порох!
— Вон пороховой погреб! Кати туда!
— Что, не ждали?
— Заходите! Будьте как дома!
— Де Пейре, к редутам! Де Монтиньи — наверх! Нашпигуйте английскую сволочь свинцом!
— Да, мой лейтенант!
Англичане быстро отступили, порой показывая спины, но защитники форта не спешили поражать движущиеся цели — берегли боеприпасы.
Молодой горнист с чувством задудел в звонкую медь, сыграв отбой.
Расчёт Ришелье и маршала фон Шомберга удался — французы усилили свои позиции на острове.
Ещё немного подождать, недельки две от силы, поднакопить силёнок, и можно будет перебрасывать целый полк, дабы покончить с присутствием англичан на французской земле.
…А вот лорду Холланду по-прежнему не везло — устойчивый юго-западный ветер не позволял кораблям покинуть гавань Портсмута. 30 октября и вовсе разразилась страшная буря, так сильно потрепавшая корабли эскадры, что иные из их числа пришлось отправлять чиниться на Чатемские верфи, в устье Темзы.
Ветер утих лишь в начале ноября. 8-го числа Генри Рич приказал поднимать якоря.