Чтение онлайн

— Ёш-моё! Не понимаю, почему бы благородному дону не порезать это говорливое хлебобулочное изделие на аккуратные шматики!

— Убивец. Угу… Живодёр.

Беседуя на столь возвышенные темы, друзья направились к таверне «Ржавая селёдка». Шоу должно было продолжаться…

Бальтазар Жербье добирался до Лондона длинным, кружным путём — через Брюссель, опасаясь соглядатаев кардинала.

В Нидерландах [84] было поспокойнее, хотя шпионов хватало везде.

Впрочем, в Испанских Нидерландах Жербье чувствовал себя блудным сыном, вернувшимся на землю предков, ведь тут была его родина: он появился на свет в Зеландии и в армии служил под началом принца Оранского.

Вся его будущность сложилась в тот день, когда принц послал молодого Бальтазара с дипломатическим поручением в Англию, где Жербье завоевал симпатии герцога Бэкингема и поступил к нему на службу.

А весной этого года герцог послал Бальтазара как раз в Брюссель, под предлогом скупки картин, для встречи с Питером Паулем Рубенсом, посланником короля Испании Филиппа IV, и графом-герцогом де Оливаресом. [85]

Бэкингем затеял тогда весьма смелые политические манёвры, пытаясь склонить Мадрид на сторону Лондона. Испания была соперницей Франции, так почему бы Филиппу не выступить на стороне Карла против Людовика и не помочь развязать кровоточащий узел Ла-Рошели? Конечно, Его Католическому Величеству было невместно помогать еретикам, но папа отпустит грехи.

Самое примечательное, что Испания заинтересовалась, но потребовала, чтобы Карл I отказался от союза с Голландией и Данией, на что тот не пошёл. А Оливарес тут же повернул всё по-своему, передав кардиналу Ришелье о потугах англичан втянуть в войну испанцев и заключив с ним договор о добрососедском невмешательстве.

…Жербье поморщился от лёгкого раздражения — столько потрачено сил, столько проявлено изворотливости и смекалки, а толку никакого!

Всё пошло наперекосяк — лорд Монтегю томится в Бастилии, герцогиня де Шеврез внезапно отъехала неизвестно куда.

А если брать шире (и выше!), то выходит, по сути, что Англия растеряла всех союзников.

Кристиан IV Датский, которому Карл I обещал помочь деньгами, не получил ни фунта и потерпел поражение от Валленштейна. Остатки армии Мансфельда разбиты на Эльбе.

И стоило тогда королю Англии так держаться за своих союзников? Не лучше ли было пойти на сближение с Испанией?

— Чёрт побери… — уныло пробормотал Бальтазар.

Иногда ему казалось, что он полжизни убегает. Убегает от погонь, от кредиторов, от самого себя. Жила в нём с ранних лет эта склонность — неуёмная жажда оказаться в тени великих фигур, быть причащённым тайн сильных мира сего. Дворцовые интриги, влиявшие на благоденствие и самую жизнь целых народов, грели его, как солнце. Право, если бы за верную службу не перепадало ему золотишка, он бы согласился мотаться по Европе на свои кровные.

В этой страсти Жербье походил на Мари де Шеврез, хотя было и существенное отличие. Герцогиню влекла не только тайна, но и опасность, его же тянуло в тот узкий круг людей, чьи слова могли отозваться беспощадной войной или благостным миром, вбирая в круговорот истории миллионы смертных.

Тем большее неистовство охватывало Бальтазара, когда на его пути, пути великих свершений, возникали вдруг помехи в лице двух безрассудных дворян, не желающих сознавать, что они всего лишь жалкие зёрнышки, угодившие в жернова политики, не хотящих признать, что их удел — быть растёртыми в прах.

Воспоминания об Олегаре де Монтиньи и московите со смешным именем Ярицлейв не покидали Жербье.

Помнится, он целую неделю приходил в себя после того, как эта парочка отбила у него лорда Монтегю. Увы, память о том позорнейшем провале продолжает язвить его и сейчас, когда оба его врага, благодаря уловке герцогини, брошены в Бастилию.

А блестящий план самой де Шеврез, задумавшей погубить короля на охоте? Тоже сорван! И опять этими двумя! А что же делать теперь ему, когда у него за спиной — одни лишь поражения? Странный вопрос. Разумеется, следует вернуться к герцогу и честно объявить о собственной никчёмности. Бальтазар даже сам себе не признавался в том, что его приезд в Лондон — следствие малодушия. Держать ответ перед его светлостью всё равно придётся, но пусть это произойдёт чуть-чуть попозже.

К чему спешить в Ла-Рошель посуху, подвергая свою жизнь ненужным опасностям, когда скоро туда отправится эскадра под командой графа Холланда? Безусловно, лорд был холоден с ним в последнюю их встречу, но это он как-нибудь переживёт.

Жербье вышел на Пэлл-Мэлл и свернул к площади Сент-Джеймс. Тут-то его и окатило. Было такое впечатление, что он шагал по тонкому льду и вот провалился, обжигаясь студёной водой.

Бальтазар замер, потом медленно пошёл вперёд. Это было невозможно, немыслимо, но он явственно различил впереди своего врага — высокого, широкоплечего мужчину в чёрном, с холодным и жёстким лицом. Олегар де Монтиньи! Как?!

Когда буря чувств, поднятая неожиданной встречей, чуть утихла, у Жербье возникли иные вопросы. А что королевский мушкетёр и шпион кардинала забыл в Лондоне? С какой он здесь целью?

И сразу в душе Бальтазара вспыхнула, заиграла злая торжествующая радость: ему простится многое, если он возьмёт де Монтиньи живьём и доставит свою добычу к лорду Холланду на дом прямо в руки!

Жербье тотчас же преобразился — надвинул шляпу пониже, укутался в плащ. Походка его обрела крадучесть и пружинистость.

Олегар шагал впереди, не оглядываясь, направляясь в сторону Португальской улицы. «Нам по дороге!» — подумал Бальтазар и довольно улыбнулся.

Три дня Быков, Пончев и Акимов шатались по кабакам Портсмута, сея смуту. Благо почва была замечательно удобрена: солдаты с матросами, недокормленные, неодетые и недисциплинированные, поддавались «агитаторам» с лёгкостью. Они будто только и ждали внешнего толчка, чтобы покинуть войско, и вот дождались.