Чтение онлайн

— Каким образом обеспечивается точность попадания? — спросил Бонд. — Почему вы так уверены, что в будущую пятницу ракета не свалится, скажем, на Гаагу?

— Об этом позаботятся гироскопы. Но чтобы не рисковать в пятницу лишний раз, мы используем особое наводящее устройство, которое будет размещено на плотике в открытом море. В боеголовке ракеты тоже будет установлен радар, который будет улавливать сигналы с моря и автоматически наводить ракету на цель. Конечно, — усмехнулся профессор, — если бы пришлось применять эту штуку в боевых условиях, то нам бы не помешало иметь аналогичные наводящие устройства где-нибудь в центре Москвы, Варшавы, Праги, Монте-Карло или где-то еще, куда мы решим ее запускать. Как знать, возможно, вам когда-нибудь и поручат именно эту миссию. Тогда пожелаю вам удачи.

Бонд невольно улыбнулся.

— И последний вопрос, — сказал он. — Если кто-нибудь захотел бы осуществить диверсию против «Мунрейкера», как это проще всего сделать?

— А как угодно, — весело откликнулся профессор. — Подсыпать песок в топливо или в насосы. Проделать крошечную дырочку в фюзеляже или в стабилизаторах. При такой мощности и при таких скоростях малейшая неполадка обернется катастрофой.

— Большое спасибо, — сказал Бонд. — Похоже, у вас меньше поводов беспокоиться за судьбу «Мунрейкера», нежели у меня.

— Это замечательная машина, — воскликнул профессор. — И она полетит, если кто-нибудь не вздумает этому помешать. Дракс поработал превосходно. Он прекрасный организатор. И какую блестящую команду подобрал. Они сделают для него все. Нам есть за что его благодарить.

Черепашья езда уже порядком наскучила Бонду, поэтому на чарингской развилке он направил свой огромный автомобиль влево, предпочтя свободное от транспорта шоссе через Чилхем и Кентербери, пробкам Ашфорда и Фолкстона. На третьей скорости «бентли» выжимал все восемьдесят миль, и Бонд не переключил скорость даже на крутом повороте в начале длинного спуска, который оканчивался у шоссе на Молаш.

Когда он, с удовлетворением прислушиваясь к ровному стрекоту выхлопа, преодолел спуск. Дракс снова овладел его мыслями. Как встретит его Дракс сегодня? М. рассказывал, что, услышав имя Бонда, Дракс сперва помолчал, а потом сказал: «Разумеется. Он знаком мне. Правда, я не знал, что и он связан с этим. Будет интересно познакомиться с ним поближе. Присылайте. Жду к ужину», — и повесил трубку.

В министерстве сложилось определенное мнение о Драксе. Постоянно сталкиваясь с ним, там характеризовали его как человека, всецело поглощенного идеей «Мунрейкера», делающего все ради его успеха. Он не жалеет сотрудников, постоянно конфликтует с другими ведомствами из-за первоочередных поставок материалов, то и дело заставляя министерство ассигнований поддерживать его требования на правительственном уровне. Конечно, грубыми манерами Дракса там отнюдь не восторгались, но уважали его за знания, деловую хватку и одержимость. И — как и все в Англии — считали возможным спасителем отечества.

Ну что ж, думал Бонд, прибавляя газу на прямом отрезке шоссе и проносясь мимо чилхемского замка, такая точка зрения тоже имеет право на существование, и коль скоро ему суждено работать с этим человеком бок о бок, то волей-неволей придется приспосабливаться к сей героической версии. Если Дракс того пожелает, он, Бонд, готов забыть тот злосчастный вечер в «Блейдсе» и целиком сосредоточиться на обеспечении безопасности Дракса и его любимого детища. До испытаний оставалось всего три дня. Меры безопасности на объекте максимальные, и Дракс может воспротивиться дальнейшему их усилению. Убедить его будет не просто, потребуется немалый запас терпения. Того самого терпения, которого ему так часто не достает, как, впрочем, не достает его и Драксу, — в этом Бонд уже имел возможность убедиться.

Он не стал заезжать в Кентербери, а, сокращая путь, свернул на старую дуврскую дорогу. Он посмотрел на часы. Половина седьмого. Еще пятнадцать минут езды до Дувра, а затем еще десять, по дороге на Дил. Обо всем ли он успел подумать? Все ли предусмотрел? Двойное убийство, слава Богу, его не касалось. Заключение коронера гласило: «Убийство и самоубийство на почве помрачения рассудка». Девушку даже не вызывали на допрос. Не мешало бы заглянуть в «Мир и Изобилие» глотнуть виски, а заодно и порасспросить хозяина. Разузнать, что так встревожило Тэллона и о чем он хотел доложить министру, он попытается завтра. А пока никаких зацепок. Ничего не было обнаружено в комнате Тэллона, которую, по всей вероятности, теперь займет он. Что ж, по крайней мере представится случай хорошенько покопаться в бумагах Тэллона.

Машина с выключенным двигателем скатилась по уклону в Дувр, и Бонд все свое внимание сосредоточил на дороге. Он свернул влево и вскоре уже карабкался вверх, оставляя позади утопленный в низине город и снова проезжая мимо казавшегося нереальным замка.

Вершину холма обволакивали обрывки низких облаков, на лобовом стекле стали появляться расплющенные дождевые капли. С моря дул студеный ветер. Видимость была слабой, и Бонд включил фары. Справа нескончаемой полосой тянулось побережье, слева медленно проплывали ярко-красные мачты суингейтской радарной станции, вздымавшиеся в небо словно окаменевшие свечи.

Что он знал о девушке? Устанавливая с ней связь, нужно быть предельно осторожным и постараться не встревожить ее. Интересно, в какой степени он сможет на нее рассчитывать? Проведя целый год на площадке, да еще в качестве личного секретаря «шефа», она вполне могла узнать всю подноготную проекта... и самого Дракса. Кроме того, она обладала таким же профессиональным складом ума, как и он сам. Однако Бонд должен быть готов к тому, что девушка с недоверием, если не с враждой, отнесется к «новому начальству». Он попытался представить ее. На фотографии в личном деле, которое показали ему в Скотленд-Ярде, она выглядела привлекательной, хотя и несколько суровой, унылый полицейский жакет сводил на нет всякий намек на кокетство.

Волосы: золотисто-каштановые. Глаза: голубые. Рост 5 футов 7 дюймов. Вес: 9 стоунов. Объем бедер: 38 дюймов. Талия: 26 дюймов. Объем груди: 38 дюймов. Особые приметы: родинка на правой груди.

«Гм!» — подумал Бонд.

Приближаясь к правому повороту, он уже не думал об этих цифрах. Появился указатель, на котором значилось «Кингсдаун», а за ним огоньки сельской гостиницы.

Подъехав к строению. Бонд заглушил двигатель. Над его головой колеблемая соленым морским ветром, дувшим со стороны расположенных в полумиле скал, скрипела вывеска, на которой выцветшими золотыми буквами было написано «Мир и Изобилие». Бонд вылез из машины, потянулся и направился к двери паба. Дверь оказалась заперта. Уборка? Он толкнул соседнюю дверь, и та поддалась пропуская его в тесное помещение бара. За стойкой стоял коренастый мужчина без пиджака и читал вечернюю газету.

Как только Бонд вошел, мужчина поднял глаза и отложил газету.

— Добрый вечер, сэр, — сказал он, заметно приободренный появлением посетителя.

— Добрый вечер, большую порцию виски с содовой, пожалуйста.

Бонд сел к стойке и подождал, пока бармен отмерит два стаканчика виски «Блэк-Энд-Уайт» и поставит перед ним стакан и сифон с содовой.

Бонд долил в стакан воды и выпил.

— Слышал, у вас были вчера неприятности, — начал Бонд, опуская стакан на стол.

— Ужасно, сэр, — отозвался бармен. — Нет ничего хуже для торговли. Вы, сэр, наверное, из газеты? Весь день ко мне ходят только газетчики и полицейские.