Мудрец
Шрифт:
— Значит, Ваханак — тоже порождение Боленкара?! — спросила потрясенная Китишейн.
— Хорошо соображаешь. И быстро, — похвалил девушку старик.
Кьюлаэра шел рядом и слышал их разговор. Он нахмурился и сказал:
— Зачем же тогда ты повел нас этой дорогой. Миро... — и вдруг остановился.
— Ты знал! Ты знал, что нас ждет здесь! — вскрикнула Китишейн.
— Ты задумал принести нас в жертву? — зашипел Кьюлаэра и ответил себе сам:
— Нет, конечно нет. Что же это, Миротворец? Новое испытание?
— Нет, — ответил мудрец. — Очередная задача.
Китишейн его ответ не удовлетворил.
— Если бы ты пытался что-нибудь разузнать об этой дороге, я бы узнала об этом от Луа, когда она рассказывала мне о том, чем ты занимался днем. Откуда ты знал, что нас здесь ждет?
Взгляд Миротворца был устремлен в никуда, куда-то вдаль, не замечая ни скал, ни гор перед собой.
— Я многое повидал, ожидая, когда потребуется мое участие... в этом деле, девица, и было кому напомнить мне о том, что я видел. — Он встряхнулся, повернулся к Китишейн с улыбкой, глаза его загорелись неподдельной страстью — впрочем, девушка была уверена, что не ей адресованы эти чувства. — Я знаю, кто такой Ваханак и кто послал его. Этого достаточно.
— И кто же он? — спросил Кьюлаэра.
— Ульгарл, — ответил мудрец.
У Кьюлаэры все внутри похолодело. Ульгарл! Потомок улина от плененной человеческой женщины! И Миротворец еще говорит о задаче? Это же неизбежная смерть!
Кьюлаэра понурил голову, согнулся сильнее под тяжестью золота и напомнил себе, что он отважный мужчина, а теперь еще и искусный боец. Если Миротворец считает, что он сможет одолеть ульгарла, что ж, он его одолеет.
Только он не знал как.
Они шли в гору, такую крутую, что даже горцы запыхались, а у Миротворца, Китишейн и Кьюлаэры совсем пересохло в горле.
— Почему ульгарл поселился так высоко? — выговорил задыхающийся воин.
— Чтобы... гости... приходили... к нему... изможденными, — прохрипел мудрец.
Что ж, ульгарл поступил проницательно и разумно.
— Но если ульгарлы столь всемогущи, к чему им прибегать к подобным уловкам? — спросил Йокот.
Эти слова потрясли Кьюлаэру. Гном был прав! Миротворец улыбнулся:
— Славный вопрос, Йокот, ты нашел слабое место. На самом деле к чему?
— К тому, что эти горцы уверены, что их бог непобедим, — сказал Кьюлаэра, — но это не так!
Миротворец кивнул, его улыбка была еле заметной, но спокойной, и Кьюлаэра с новыми силами понес вперед свою ношу. Ульгарла можно победить!
Это было приятно осознавать, поскольку пленники уже приближались к его логову, огромной пещере на самой вершине — нет, скорее норе, нежели пещере. Внутренние стены там были выложены сверкающими драгоценными камнями, а посередине стоял огромный позолоченный стул со спинкой, доходившей до высоты человеческого плеча. Когда пленники подошли поближе, из-за стула вышел великан. Кьюлаэра на мгновение замер, вытаращив глаза, охваченный ужасом, ибо чудовищный человек был в полтора раза его выше, а размах его плеч был равен росту воина. Бедра его имели четыре фута в ширину — и иначе не могло быть, поскольку ноги были толщиной в два фута. Руки были шириной в фут каждая, широкую грудь покрывали густые волосы. На великане был багряный, цвета королевской власти плащ, но он не покрывал плеч, чтобы были видны массивные мышцы. Кроме плаща, на ульгарле была только набедренная повязка. Он немного постоял, злобно оглядывая приближавшихся к нему. Горцы отпрянули, съежились от страха, да и Кьюлаэре пришлось изрядно постараться чтобы не сделать то же самое Йокоту не впервой было брать себя в руки перед теми, кто больше его ростом.
Он лишь улыбнулся и спокойно сказал:
— Очень впечатляет.
Эти слова задели гиганта за живое — он начал сдуваться, как надувной шар Кьюлаэра почувствовал, как страх отпускает его. Неужели ульгарлу в самом деле зачем-то нужно нагонять на других страх, зная, что любое нападение ему нипочем? Ну так он и сам много раз пользовался этой уловкой!
Вспомнив об этом, Кьюлаэра узнал в Ваханаке себя — обычного разбойника, только повыше других да пошире в плечах. И теперь его страх почти полностью улетучился. Кьюлаэра понял, что ульгарла действительно можно победить.
Только как? Кьюлаэру немного смущало то, что враг столь силен. Мало того, будучи потомком улина — пускай и против своей воли, — он владеет магией!
Ваханак сделал шаг назад и уселся на свой гигантский стул. Золотые браслеты блестели у него на руках, широкие кольца — на пальцах. На голове росла черная грива, нос и губы были толстыми, подбородок и веки над маленькими глазками — тяжелыми.
Чемои собрались в кучку и погнали своих пленников дальше вверх. Когда они прошли ярдов десять, Ваханак взревел:
— Зачем явился, слабак?
— С-с-с жертвоприношением для т-т-тебя, всемогущий Ваханак! — выдавил Свиба. — Пять путников и весь их скарб!
Ваханак злобно оглядел их и наморщил огромный нос:
— И впрямь богатое жертвоприношение! Пахнет золотом!
Чемои переглянулись, потом обернулись на пленников. Кьюлаэра стащил с плеч лямки и опустил мешок на землю.
— У тебя отменный нюх, — сказал Миротворец ульгарлу, — но это золото принадлежит не тебе, а Аграпаксу!
— Как ты смеешь так разговаривать с богом! — прогрохотал Ваханак. — Падай ниц, червь! Все падайте ниц и молите меня о пощаде!
Чемои припали к земле и завыли. Кьюлаэра только еще выше поднял голову и взялся рукой за лямки мешка — так он мог быстро дотянуться и до меча, и до кинжала.
— Ты не бог, — сурово проговорил Миротворец. — Ты — ульгарл, полуулин-получеловек! А Аграпакс — настоящий улин, и у него намного больше силы, чем у простого ульгарла! Пропусти нас или будешь впредь жить в страхе!
Ваханак откинул назад голову и разразился страшным хохотом, отразившимся от каменных стен. От этого хохота чемои скорчились еще больше, чем от злобы своего повелителя.
— Страшиться Аграпакса? — смеялся Ваханак. — Этoт рассеянный идиот даже не заметит, что вы к нему пришли! Я могу вас проглотить не жуя, он и косточки пережует!
— Может и так, — невозмутимо ответил мудрец, — но всякий кузнец знает цену золоту, и Аграпакс заметит, что ему несут этот металл. Осмелишься ли ты украсть у него и испытать на себе его гнев, ульгарл?
— Я — бог! — взревел неожиданно вышедший из себя Ваханак. — Ты будешь разговаривать со мной как с богом! На колени, черви, или вы узнаете всю силу моей ярости!