Чтение онлайн

— Он сказал: «вполсилы»!

— Это и есть вполсилы! — огрызнулся Кьюлаэра.

— Я имел в виду ее полсилы, — сказал Миротворец.

— Полсилы? Это будет половина полусилы!

— Тогда очень медленно, — жестко распорядился старик.

— Ладно, — проворчал Кьюлаэра, — но мне-то от этого какой прок?

— Ты будешь учиться точности и вежливости, Кьюлаэра. Нельзя всегда делать только то, что выгодно тебе!

— Нельзя? — зарычал негодяй. — Докажи, что другие не всегда так себя ведут!

— Я и есть доказательство, потому что я вожусь с тобой исключительно ради других! Теперь бей, но медленно!

На этот раз кулак Кьюлаэры двигался достаточно медленно, и Китишейн хватило времени выставить руку для защиты. Тем не менее боль от удара оказалась очень сильной. Она отпрянула, стиснула зубы, чтобы не закричать от боли. Ужас клокотал у нее внутри, но она только посмотрела на противника с еще большей злобой.

— Тише, Кьюлаэра! — рявкнул Миротворец. — Тише, я сказал!

— Это и было тихо!

— Ты сдержался, но все-таки переборщил!

— Да, если считать, что я ударил кролика!

— Ты сам не знаешь собственной силы, — сказал ему Миротворец, — а это первый шаг к провалу. Видишь это мертвое дерево?

Кьюлаэра посмотрел и ответил:

— Вижу. Что с того?

— Темное пятно на его стволе — это гниль. Пойди ударь по пятну с той же силой, с какой ты ударил Китишейн.

Кьюлаэра нахмурился и пошел к дереву. Нацелился, ударил — прогнившая древесина треснула под его кулаком, и сучья посыпались градом ему на голову. Верзила остолбенел.

— Теперь ударь изо всех сил, — посоветовал старик. Кьюлаэра размахнулся и ударил что было мочи. Дерево застонало и упало. Кьюлаэра замер, потрясенный.

— Будь дерево такого размера зеленым, ты бы просто ушиб ногу, — сказал Миротворец. — Понимаешь, почему ты должен наносить Китишейн удары, словно касаешься ее перышком?

— А ей можно дубасить вовсю? — кисло проворчал Кьюлаэра.

— Давай глянем. — Миротворец поднял руку. — Бей, Китишейн!

Китишейн выпучила глаза.

— Бей, говорю тебе! За меня не бойся!

Китишейн пожала плечами и ударила старика изо всех сил.

Тот сжал ушибленную руку, поморщился и усмехнулся:

— Нет, изо всех сил не стоит, пока упражняемся. Теперь бей Кьюлаэру.

Китишейн ударила, целясь в пах, и ей пришлось постараться сдержать себя, чтобы не вложить в удар всю силу и чтобы он не вышел совсем уж неожиданным. Не стоило и стараться — бедро Кьюлаэры отразило ее удар, но и она успела отскочить достаточно быстро, не дав ему схватить себя за лодыжку, хотя верзила двигался не совсем проворно. Девушка понимала, что если бы они сейчас не упражнялись и Кьюлаэра не был столь медлителен, он бы мог уже не раз сбить ее с ног.

Так Кьюлаэра познавал, насколько он силен, как управлять своей невероятной мощью, пока Китишейн и гномы наращивали мышцы. Их движения стали почти такими же стремительными, как у Кьюлаэры, и все они приобрели большую ловкость в рукопашном бою, после чего Миротворец объявил, что теперь они способны победить сразу трех противников и разоружить человека, вооруженного мечом и щитом.

Потом он стал обучать их сражаться на палках. Их опыт в бою без оружия тут же сказался, и они быстро овладевали новыми приемами. Тогда и только тогда Миротворец позволил им начать упражняться с деревянными мечами. Этому они тоже научились быстро, а учиться пришлось многому.

Наконец, Кьюлаэре удалось добиться похвал, хотя Миротворец редко был им доволен и порой выражал одобрение именно тогда, когда Кьюлаэра выполнял движения несовершенно. Кьюлаэре стало казаться, что он никогда не научится достаточно хорошо понимать настроение старика, чтобы суметь предотвратить беду.

Так шли дни их странствия — неторопливого, потому что они тратили на упражнения столько же времени, сколько и на дорогу, да еще Миротворец гонял Кьюлаэру мыться, и постепенно верзиле начали подражать остальные, поначалу от скуки, а потом ради наслаждения, и Китишейн всегда предусмотрительно отыскивала какой-нибудь потаенный водоем, где могли уединиться они с Луа. Кроме того, Миротворец настоял на том, чтобы делать привал при дневном переходе, когда солнце еще высоко, чтобы, пока Кьюлаэра готовит обед, наставлять Йокота в магии.

Порой случалось так, что остальным целые дни приходилось проводить в праздности, когда Миротворец посылал Йокота в одиночку выполнять какие-то задания. Когда Кьюлаэра спросил, в чем они заключаются, Миротворец резко посоветовал ему не лезть не в свое дело. Кипя от злобы, Кьюлаэра выдумывал изощреннейшие пытки, коим он подвергнет старика, пока амулет не стал жалить его холодом слишком сильно для того, чтобы его не замечать.

Они медленно продвигались на север. Кьюлаэра, понукаемый посохом и прутом Миротворца, нес поклажу. Однажды они вышли из леса на открытую холмистую землю, где реки и ручьи были уже и попадались реже. Китишейн смастерила кожаные мешки для воды из сохраненных ею шкур убитых зверей. Они шли на север, и Кьюлаэра все время пытался вырваться из крепких пут требований Миротворца и искал возможности ударить или унизить других. Но Миротворец препятствовал любым попыткам такого рода, а Китишейн вела себя дерзко, огрызалась и за себя, и за Луа безжалостными словами, а когда возникала угроза, что Кьюлаэра полезет в драку, она, не мешкая, звала Миротворца. Что касается Йокота, то гном отвечал куда обиднее, чем дерзил ему Кьюлаэра, — язык у него был без костей, и Кьюлаэре только и оставалось потом часами кипеть от злобы. Дерзости гнома тяжело было забыть, потому что в них всегда было зерно мучительной правды. Двенадцать лет никто не отваживался говорить Кьюлаэре правду о нем самом, а взгляд на собственные слабости оказался мучительно неприятным. Большую часть времени в пути он проводил за придумыванием оправданий для своего поведения и сочинял ответы Йокоту, но ему редко выпадала возможность использовать их.

Но однажды после ужина такая возможность представилась. Они ели в тот вечер жареного кабана, и Кьюлаэра вслух обратил внимание на сходство между лицом гнома и рылом свиньи, хотя, по правде сказать, особенного сходства не было.

Йокот ответил:

— Лучше быть похожим на свинью, чем вести себя как она. Не старайся обзываться, Кьюлаэра, у тебя это выходит тупо.

Кьюлаэра ухмыльнулся, ковыряя в зубах осколком кости, и сказал:

— А ты не чувствуешь себя людоедом, Йокот, когда ешь мясо свиньи?

— Нет, Кьюлаэра, — парировал Йокот, — тебя бы я точно не стал пробовать: вряд ли ты хорош на вкус.

Верзила с ревом подпрыгнул и ударил гнома.

Он был невероятно прыток, но Йокот брал уроки у того же учителя и успел отпрыгнуть, но все же получил удар в бедро. Он закричал, но, отброшенный ударом, побежал и спрятался за дерево. Кьюлаэра бросился за ним.

— Останови его, Миротворец! — воскликнула Китишейн, но мудрец лишь покачал головой, оставаясь неподвижным, только его лицо побледнело.