Мститель
Шрифт:
– Никак нет!
– Ну и хорошо! Давай собирай всех бандитов на площадке. Сюда же пусть перетащат труп и раненых. У машин оставь охранение.
– Принял! Выполняю!
Командир группы спецназа Главного Управления по борьбе с терроризмом передал приказ Викторову вывести охранника из лесополосы, Богун получил распоряжение доставить бандита из сторожевой будки, после чего вместе с Сапеевым провести тщательный осмотр особняка.
Сапеев подвел грузчиков.
Вербин сказал:
– Подожди, Паша!
И вызвал по связи одновременно Чернышева, Дементьева и Иванова:
– Внимание всем! Основной этап операции по базе наркоторговцев успешно завершен. Приказываю вам начать действия против бандитов в кафе, аптеке и усадьбе нахождения бригады Рафшанова-младшего! Подтвердите получение приказа!
Офицеры ответили, что приказ к исполнению принят.
Отключив станцию, подполковник подошел к грузчикам:
– Кто вы такие? Как оказались здесь?
Ответил тот, кто разговаривал с Сапеевым. Очевидно, он лучше других владел русским языком.
– Ми из Таджикистана приехать в Москву. Работать. Дома плохо, работ нет. Москва есть. Приехать и на стройку попасть. Вот к нему!
Таджик, кивнув на Рафшанова, продолжил:
– Его люди нас брать из вокзал. Денег обещать, жилье, кушать три раза. Ми согласится. Работать на стройке месяц, жил плохо, в подвал. Спать на нары. Кушать хлеб, консервы, вода. Чай еще! И работать день, ночь. Месяц прошел, спросил, давай деньги. Нас его люд бил. Сказал, ми рабы, а раб работать даром. Не хотим, убьют! Потом сюда перевезти. Опять подвал. Коробки грузить! Хотел бежать! А куда? Они убили бы! Ми ни в чем не виноват!
Вербин кивнул:
– Понятно!
Спросил:
– Документы ваши тоже люди этого человека забрали?
– Да! Паспорт забрать, один телефон бил – забрать, все забрать. Даже насвай!
– Ну ничего, теперь вы вновь свободные люди. Мы заберем у бандитов ваши паспорта, поможем с регистрацией в Москве, с работой. Захотите уехать домой, отправим. Никто вас больше держать в подвалах не будет.
– Ти хороший человек, он, – таджик указал на Рафшанова, – плохой! Дай пистолет. Убивать его буду. Пусть потом тюрма. Тюрма пройдет, а он сдохнуть как шакал должен.
– Ну, пистолет я тебе не дам! И самосуд вершить не позволю. Но отомстить своим насильникам вы сможете.
Таджик спросил:
– Как? Скажи, как? Ми сделать!
– Показания дать следователям. Как приехали в Москву, как Рафшанов, этот плохой человек, обманом заставил вас работать на него, отняв документы, как работали здесь. Короче, рассказать следователю о всех своих злоключениях! Такие показания вы дадите?
– Ай, конечно! Давай бумага, ручка, все писать будем!
– Позже! А сейчас...
Подполковник повернулся к подошедшему Викторову:
– Костя, как только ребята зачистят особняк, отведи этих несчастных в дом, да накорми как следует. В столовой Бабаева наверняка найдется все необходимое.
– Есть, товарищ подполковник!
Командир группы спецназа обратился к старшему таджику:
– Сейчас, точнее, немного позже, вас отведут в дом, где накормят. А уж потом будете общаться со следователями. Им и дадите показания. Яхши?
Таджики впервые за последние месяцы улыбнулись:
– Яхши!
– Ну вот и договорились.
ОМОН вывел на площадку бандитов, которые вынесли труп своего подельника и двух раненых охранников Бабаева. Разместили банду у стены фермы, там, где уже находились боевики из усадьбы и лесополосы и куда после оказания первой медицинской помощи отправили Бабаева. Рафшанова Вербин оставил на площадке. Сам отошел к дороге в ожидании докладов от офицеров, чьей задачей являлась нейтрализация точек перемещенной с базы партии наркотиков.
Капитан Чернышев, получив в 15.20 приказ на активные действия, вызвал по связи своих подчиненных:
– Внимание, я – Первый! Всем начать выдвижение к точке с соблюдением повышенных мер предосторожности по ранее выработанному плану. При выходе к рубежу штурма – доклад мне. Как поняли?
Авдеев, Николаев и Соколов подтвердили получение приказа на сближение с объектом отработки.
Переведя радиостанцию малого радиуса действия в режим приема, Чернышев повернулся к водителю «Газели»:
– Ты тоже, Сережа, готовься, мы пойдем к «копейке».
– Так я всегда готов, командир!
– Вот и молодец!
Доклады от офицеров милиции общественной безопасности начали поступать в 15.30. Группа захвата вышла на рубеж штурма.
Чернышев кивнул прапорщику Жеребцову:
– На выход, Сережа!
И отдал приказ группе:
– Начали, ребята!
Авдеев и Николаев вошли в кафе, почти пустое в это время. Только в углу за столиком сидела небольшая компания, разгонявшая себя пивом. Бармены стояли рядом друг с другом, облокотившись о стойку бара. Перед стойкой, немного в стороне, сидела рыжая Карина, глотая обжигающий кофе. Офицеры подошли к стойке. Вадим переключился на клиентов:
– Что желаем, господа?
Авдеев улыбнулся:
– Спросить, почем у вас тут опиум для народа?
Шестаганов вздрогнул:
– Что? Какой опиум?
– Ты книг не читаешь? Этот вопрос еще Остап Бендер задавал. Кому, правда, не помню.
– Что вам надо?
Николаев достал удостоверение офицера, раскрыл его, выставив перед физиономией бармена:
– Милиция!
Филиппов попятился к коридору, откуда имелся выход на задний двор.
Авдеев спросил второго бармена: