Мститель
Шрифт:
В Южном Декаране имелось несколько горных массивов и судя по всему именно в одном из них находилась настоящая подземная столица Сайлора. Оставалось определить только в каком и именно на это король Леонард нацелил самых могущественных магов своей армии, которая за каких-то два с половиной месяца сделалась такой огромной, что он даже не знал её общей численности, но зато прекрасно понимал, что скорее всего массовых сражений на поверхности Южного Декарана всё-таки не будет. В грядущей войне ему придётся повторить то, что пришлось делать американцам во Второй мировой войне, — упорно выколупывать магов Сайлора из каждого подземного убежища, словно японцев на захваченных ими островах Тихого океана. Задача это была трудная и королю Леонарду пока что даже не было понятно, как подступиться к её решению.
В отличие от войны в Тихом океане, он не мог подгонять к островам линкоры и авианосцы, чтобы гвоздить по ним орудиями главного калибра и сбрасывать им на голову бомбы. Впрочем и там рано или поздно в бой вступала морская пехота. Но сначала она получала более или менее точные разведданные, чтобы знать куда идти, высадившись на берег, а ещё американские морпехи хорошо знали силу врага, на что он способен, а на что нет. В общем как ты ни крути, но без предварительной разведки посылать кого-либо в бой не имело никакого смысла, а потому домчавшись до города будучи совершенно невидимым, король-маг слегка подпортил прозрачность своего астрального разведчика и отправился из центрального города с почти трёхмиллионным населением на восток, к зигзагообразному горному хребту Шетларду.
Шетлардские горы были пониже, чем Драконьи, но практически не уступали им в неприступности. Более всего они походили на базальтовый частокол, вырастающий прямо из холмистой степи предгорий. Вот идёт степь с редкими рощицами и перелесками, а затем бац, и на тебе частокол гор со склонами такой крутизны, что его невозможно преодолеть. Эта горная страна имела в ширину максимум двадцать километров, но простиралась с юга на север почти на триста километров. Именно в Шетлардских горах располагалась почти половина королевских каторжных рудников и копей. Они были буквально битком набиты драгоценными камнями, среди которых особенно славились шетлардские изумруды и сапфиры.
Как только маги и практически вся жандармерия Сайлора покинула города и вся эта братия отправилась в свои подземные и лесные убежища, то же самое сделали маги и охранники королевских каторжных рудников, причём сделали это так дружно и организованно, словно они готовились к этому долгие годы. Все заключённые были брошены на произвол судьбы и уже через несколько дней к Теноирану и другим городам потянулись через заснеженную степь вереницы измождённых узников. Путь их был недолог, до первого же поста пантиакранцев, а от него через портал прохода в города, где им немедленно оказывалась первая помощь. После этого их размещали в солдатских казармах, лечили, одевали-обували и отправляли домой. Маги королевы Оделии, которые тут же направились на рудники, чтобы помочь людям, так нигде и не обнаружили никаких следов ведущих к врагу. Все станции перемещения были уничтожены.
Тем не менее король Леонард направился именно к Шетлардским горам. Причём изображая из себя далеко не самого умелого астрального разведчика. Однако, по большому случаю он ещё не видел в во всех посещённых им астральных сферах ещё ни одного вражеского агента, так что ему не с чем было сравнивать своё собственное мастерство и мастерство его друзей. Король Сайлор к активным действиям пока ещё не приступал и это его тревожило. Вполне могло оказаться и так, что он в настоящее время готовил мощный ответный удар на всех фронтах сразу и если это так, то их могли ждать довольно крупные неприятности, если не того хуже. Думать о возможном поражении не хотелось, но такие мысли упорно лезли королю Леонарду в голову. Это было очень неприятно.
Ситуация на его взгляд вообще сложилась очень неприятная. Если не сравнивать бизнес с войной, а их никак нельзя было сравнивать, хотя и в том бизнесе, которым он занимался на Земле обстановка была зачастую близкая к самой что ни на есть полномасштабной войне, это всё же была не война в полном смысле этого слова.
Как бывший разведчик, которому по роду деятельности приходилось как раз только тем и заниматься, что самыми разными способами добывать для военного руководства своей страны секретную информацию о противнике, а порой и проводить акции, приносившие ему вред или вводившие в весьма опасное заблуждения, он прекрасно понимал исключительную ценность таких сведений. Как говорится, предупреждён — значит вооружен, но сейчас волею судьбы он как раз и был тем самым высшим военным, а заодно и политическим руководством не страны даже, — целого мира и поэтому цена его ошибки делалась очень высокой. Настолько высокой, что Леонарду Эриковичу Ломоносову порой делалось дурно от одной только мысли, что будет если.
Вот с такими мыслями он и влетел сходу в недра самой высокой горы, названия которой он даже не знал. Ему лишь было известно, что высота самой высокой горы Шетлардского хребта составляет семь с половиной километров. Он по привычке автоматически пересчитывал местные мили, в которых было ровно полтора километра, на привычные ему километры. В милях эта гора, похожая на мачете такой она была тонкой и широкой, была естественно ниже, но всё равно возвышалась над всеми остальными на треть. Влетев в неё почти на уровне подошвы и не обнаружив внутри ничего интересного кроме множества каверн с драгоценными камнями, король Леонард стал быстро подниматься вверх и вскоре определил впереди присутствие чужаков.
Это были девять астральных бойцов врага, от которых весьма ощутимо веяло холодом, но не физическим, а астральным.
Только сейчас он понял, что уже не испытывает того дискомфорта, который испытывал во время своих прежних кратковременных ночных вылазок в астральные сферы Декарана. Из первичных, стихийных сфер самой холодной была сфера земли, относящаяся к Южному Декарану, а из вторичных, — сфера разума, то есть сфера человека. Причем как раз в ней-то и стоял самый жуткий астральный холод или жара, которые, словно иглами жалили тело астрального бойца даже через броню, а точнее передавали эти ощущения через канал управления астральному телу. Он выходил в астрал не только искусственно созданным магическим отражением астрального тела, которое называлось астральным разведчиком, но и самим астральным телом и тогда оно испытывало ещё больший дискомфорт.
После недолгого обсуждения этого странного феномена они назвали его астральным холодом. Смертельным это ощущение назвать было нельзя, но и переносить его подолгу было просто невозможно. Вообще-то в нормальном, неискаженным магами-вредителями астрале человек ничего неприятного для себя не ощущал. Да и не все его органы чувств работали в астральной сфере. Он мог видеть отражения других астральных сфер и физических тел, мог ощущать вкус астральных сфер, везде разный, иногда работала обоняние и можно было уловить тончайший запах, но не ноздрями, а всем тело, и если совсем уж сконцентрироваться, то ощутить частоту вибраций. Именно по частоте король Леонард и заметил врага. Энергии в этих девяти магах было, как в хорошем атомном реакторе и похоже, что именно её-то они и не могли контролировать, а во всём остальном их маскировка была просто безукоризненной.
Это наблюдение было не только немедленно внесено в память компьютера боекостюма, в котором физическое тело короля Леонарда прохаживалось по магической лаборатории, но и сразу же было подвергнуто магическому анализу и вписано в лабораторный журнал. Капля крови дракона, помещённая в рубиновый кристалл, практически никак не ощущалась его физической оболочкой, зато оказывала своё благотворное воздействие на астральное тело и довольно неплохо защищала его от воздействия каких-то излучателей холода. Это наблюдение тоже было немедленно зафиксировано в компьютере и лабораторном журнале. Астральный боец между тем медленно поднимался вверх, делая вид, что он приглядывается к россыпям драгоценных камней, сосредоточенных в нижней части горы, а девять астральных бойцов врага тем временем так же медленно брали его в кольцо и раскидывали вокруг него какие-то сети.